Выбрать главу

Раб с чувством облегчения поднялся, спустился по лестнице вниз и встал на колени рядом с женщиной, возле которой уже стояло двое других рабов, одной из которых была молодая девушка. В своего рода большой повозке позади неё лежал ещё один несчастный.

На нём были массивные железные кандалы, сковывающие шею, запястья и лодыжки; сильные ожоги говорили о том, что кандалы были надеты горячими. Шею девушки, которая безропотно стояла на коленях рядом с женщиной-работорговцем, обхватывал один из этих серебряных ошейников, и на теле не было видно никаких признаков жестокого обращения. А другой в повозке был так жестоко избит хлыстом, что я не был уверен, что он выживет.

Чтобы новое имущество не надумало себе чего-то, женщину-работорговца сопровождало четыре сильных мужчины, к поясу которых были подвешены не только обёрнутые кожей дубинки, но и зазубренные железные булавы. У одного из них была борода, которая доходила почти до пупка, и длинные жирные волосы, которые он постоянно чесал.

Я примерно знал значение ошейников. Серебро означало тело, медь — дом, а железо — землю и самую тяжёлую работу. Существовали также золотые ошейники, но их редко можно было увидеть, а ещё реже таких рабов выставляли на продажу. Но я не понимал смысла таких ошейников, поскольку если он означал, что раб считается частью семьи, почему бы тогда вообще не убрать его?

Какое-то время платформа пустовала, и я уже подумал, что аукцион закончился, но ропот толпы скорее усилился, как будто они с нетерпением чего-то ждали.

Так оно и было, поскольку кульминационный момент аукциона наступил только сейчас. Четверо человек вышло из палатки работорговца, неся на платформу клетку, накрытую старой парусиной.

Небрежное выражение сошло с лица бледного мужчины, он тоже заинтриговано поднял взгляд. Женщина-работорговец приказала одному из своих подчинённых показать содержимое небольшого чёрного сундучка.

Я увидел, как в нём вспыхнуло золото, она кивнула, хотя я заметил на её лице сомнение. Два других работорговца выглядели скорее недовольными.

Тучный продавец в вразвалочку поднялся на платформу и теперь стоял перед накрытой парусиной клеткой, вытирая со лба пот. Он, требуя внимания, поднял руки.

— Мы подошли к кульминационному моменту нашего аукциона, — прошепелявил он. — Вот уже как три десятка лет я продаю лучших рабов, которых только можно найти, но такого случая ещё никогда не подворачивалось! Этот раб будет принадлежать эмиру или даже калифу, или королю! Мало того, что его вид порадует глаза сэры, что он содержит себя в чистоте, и у него есть манеры, нет, всё это меркнет перед огромным даром знаний, которые этот человек принесёт своему счастливому хозяину! Этот раб опасен, словно дикая кошка, но не бойтесь, чтобы защитить вас, он отдаст свою жизнь, поскольку продаётся с могущественным, магическим ошейником, привязанным к камню, который я держу в руке! — торговец поднял вверх серебряный браслет с большим чёрным драгоценным камнем. — Он чрезвычайно опасный воин, и много лет был бичом для наших новых друзей, но князь Целан лично победил его в тяжёлом бою! — торговец поклонился перед бледным мужчиной в коже, на губах которого заиграла довольная и в то же время злобная улыбка. — Он мог бы его убить, но по милости своей, князь Целан решил подарить ему жизнь в кандалах. Он сам создал магический обруч, который свяжет раба. Такой сделки больше никогда не будет, поскольку раб один из последних своего вида!

Значит этот Целан был и полевым командиром, и маэстро. Или даже некромантом.

По сигналу, помощник убрал с клетки тяжёлую парусину.

— Раб, достойный правителя, соответственно установлена минимальная ставка: десять золотых крон за одного из последних бессмертных эльфов, который связан магией!

В толпу как будто бы ударила молния, затем последовали громкое бормотание, ахи и охи, и пока я ещё недоверчиво смотрел, женщина-работорговец подняла свою руку, обвитую кольцами.

— Десять крон! — громко крикнула она сквозь толпу. Другой работорговец тоже уже поднял руку, отчего бросил на неё сердитый взгляд.

— Одиннадцать крон! — теперь крикнул он, в то время как третий недовольно заглядывал в свой кошелёк и качал головой.

Эльф стоял в клетке голый, как родила его мать. Он был ранен, на теле отчётливо вырисовывались следы от жестокой схватки, но о его ранах позаботились. Его запястья и лодыжки распирали жерди, снабжённые рунами, цепь вокруг шеи заставляла его стоять прямо, стольной язычок мешал ему говорить. Его ярко-зелёные глаза презрительно обводили взглядом толпу. Возможно, он и был рабом, но ещё не сломлен. Он действительно был эльфом, обладал тонкими чертами лица своего вида и к тому же сильно был похож на одного из братьев по оружию принца Имры, Рита — самого молчаливого из эльфов в окружении Имры.