Я был настолько поглощен своими мыслями, что чуть не пропустил, как молодая девушка вытащила бумажник из кармана ничего не подозревающего мужчины в костюме. Интересная техника, но неуклюжая. Просто чудо, что ее не поймали, а потом она пошла и положила его в свою сумку через плечо. Глупо.
Меня охватило веселье, и в душе пробежал огонек возбуждения, когда я переместился ближе и выхватил бумажник из ее сумки как раз в тот момент, когда лифт подъехал к вестибюлю. Она не заметила, конечно, и поспешила выйти из кабины лифта в тот момент, когда двери открылись, думая, что ей удастся избежать наказания за украденный бумажник у богача.
Она взяла самый низко висящий плод, это уж точно. На этом парне были часы Omega стоимостью не менее сорока тысяч, а она взяла бумажник, в котором он, вероятно, даже не носил наличных. Его карты были бы аннулированы, как только он понял бы, что они пропали. Глупый ребенок.
Я столкнулся с мужчиной, когда мы оба пересекали вестибюль, положив бумажник обратно в его карман, как будто он и не пропадал. Заманчиво было взять часы, но застежка уже казалась хлипкой, и это было слишком просто. В наше время легкая кража не приносила мне никакого удовольствия, поэтому я оставил их.
Вместо этого я взял свой футляр с украденными лезвиями и пошел по улице к месту, где оставил свою машину. Я хотел как можно скорее доставить их Констанс, чтобы вернуться в Шепчущие Ивы и сделать следующий шаг с Трис.
Тот звонок от отца усилил срочность моей задачи. Хотя технически у меня было еще несколько месяцев, чтобы украсть "Маки" и доставить их в комитет, все это ничего не значило, если он получит их первым. Оставалось еще беспокоиться о третьей воровке, а ее я нигде не видел. Что само по себе было подозрительно.
Я играл слишком осторожно, слишком терпеливо. Я столько раз побеждал в Игре, что стал слишком уверенным в своих силах и подсознательно высокомерным. Но эта Игра была другой. Эта Игра была более значимой, потому что мой дед поставил на кон свое наследие. Его великое сокровище. Я ни за что на свете не позволил бы своему дерьмовому отцу-бездельнику выиграть его.
Трис придется подчиниться. Скоро. Или мне придется сменить тактику.
Констанс хотела, чтобы я доставил ей вещи домой, но, к счастью, она жила не слишком далеко от Клаудкрофта, и мне все равно было по пути в Шепчущие Ивы. Я поехал прямо туда, остановившись у огромных кованых ворот, чтобы нажать на кнопку звонка.
Никто не ответил, но через мгновение ворота распахнулись, и я подъехал к главному дому.
– Джон, как приятно тебя видеть, - поприветствовала меня, в высшей степени элегантная, матриарх Д'Ат, открывая дверь. – Проходи. Ана сделает тебе мартини.
Я улыбнулся ее непринужденному гостеприимству.
– Нет, спасибо, - отказался я. – Вообще-то я сейчас занят другой работой, так что мне нужно быстрее вернуться туда.
Констанс потрясенно вздохнула.
– Тебе не нужно было все бросать, чтобы помочь мне, Джон. Я могла бы уладить это другим способом или найти кого-нибудь еще. Это вообще было сложно?
Я коротко рассмеялся.
– Вообще-то, не очень. Но я всегда рад помочь своему лучшему клиенту, Констанс.
Она провела меня в гостиную, где ее жена, Ана, действительно смешивала целый кувшин мартини. Я не был так хорошо знаком с Аной, но мы обменивались любезностями в прошлом, поэтому я не видел ничего плохого в том, чтобы иметь с ней дело сейчас.
– Вот, пожалуйста, - пробормотал я, положив футляр со столовыми приборами на низкий кофейный столик и расстегнул застежки. Внутри лежали два великолепно сделанных клинка, бок о бок, рукоять к рукояти. – Надеюсь, я взял правильные. У него в коллекции было несколько разных наборов.
Констанс ухмыльнулась и благодарно кивнула.
– Как будто ты допускаешь небрежные ошибки, дорогой. Я бесконечно благодарна тебе за это. Она достала свой телефон и отправила платеж, сообщение с подтверждением завибрировало у меня в кармане. – Что это? — Она подняла простое бриллиантовое ожерелье, которое скользнуло по бокам коробки.
– А, это. — Я протянул руку и взял его у нее, спрятав в карман. – Просто сувенир.
Она изогнула бровь, но не стала комментировать дальше, снова закрыв футляр.
– Ты останешься выпить, Джон? – спросила Ана, протягивая Констанс полный бокал мартини.
Я покачал головой.
– Нет, мне нужно возвращаться обратно. Но спасибо.
Две пожилые дамы обменялись взглядами, и Констанс бросила на меня любопытный взгляд.
– Мы слышали, что ты снова вышел в финал Игры... Это та работа, которой ты занят?
Удивление пронеслось по мне, и я вскинул брови.
– Я не знаю, о чем вы говорите. Что за Игра?
Они вдвоем понимающе ухмыльнулись.
– Конечно, глупые мы, - усмехнулась Констанс. – Но если бы ты участвовал, мы бы поставили на твою победу. Если мы можем чем-то помочь...
Я почти отмахнулся от их предложения, но потом мой язык замер, когда я все обдумал. Констанс Д'Ат была очень коммуникабельной женщиной, имевшей множество связей с преступным миром как через своего покойного мужа, так и через внука. Поэтому я склонил голову набок и действительно все обдумал.
– За эти годы вы купили у меня много произведений искусства, Констанс, - пробормотал я, и она кивнула. – Похоже, вы держите руку на пульсе черного рынка картин... информатор? — Потому что она никогда не удивлялась, когда я предлагал ей новый товар, независимо от того, насколько ценным или трудно украденным он был.
Она просто улыбнулась и потягивала свой напиток.
Ана сидела рядом с женой, ее глаза блестели от интереса, когда она потягивала свой собственный мартини.
– Итак... гипотетически говоря, могли бы вы сказать мне, кто владеет той или иной картиной? – Потому что у меня не было никаких конкретных доказательств того, что "Маки" были у Гримальди, только то, что они были последним известным покупателем.
Констанс слегка покачала головой и вздохнула.
– Я могу попробовать, но это маловероятно. Мой информатор говорит мне о том, когда крадут предметы, представляющие интерес, а не о том, кто их хранит. Но я могу поспрашивать в своих кругах, если это поможет.