Выбрать главу

— Не могу понять, — обращаюсь я к Вее, — если у роламбинов на планете полный порядок, и техника — позавидуешь, какой интерес им с нами дружить? По новостям только и слышишь: роламбины проложили на Эдеме трехсоткилометровый тоннель, обнаружили где-то там источник пресной воды, привезли десять видов съедобных грибов и т. д. Никогда не говорят, что мы даем им взамен. 

Вея задумалась.

— Их интересует клонирование. Но президент не торопится раскрывать наши тайны. Еще они выбивают у Адама разрешение основать у нас колонию где-нибудь на «ненужной», непригодной для жизни земле. Радиация им, вроде как, нипочем.

— Еще бы, — не выдержал я, — с ними уже произошло все самое страшное. — Вея не улыбнулась.

— Я слышала, что у них маленькая планета и называется она не Роламба, а как-то иначе. Народ Жвалы II живет под землей, и он там не полноценный правитель. Но это все, возможно, слухи.

Я снова был поражен, не девочка, а кладезь тайных знаний. Не может же она знать об инопланетянах больше, чем президент с его разведкой!? Захотелось еще кое о чем расспросить, но в это время диктор призвал к вниманию. На экране появилась фотография мальчика лет девяти — десяти. На нем была красная курточка. Побежали строки: «Ушел из дома и не вернулся. Владеющих какой-либо информацией просим связаться с нами…». Что еще за новости? У нас никогда не было таких объявлений. Если кто-то и исчезал, сведения об этом не просачивались в СМИ. Могли бы найти и без помощи обывателей, человек все-таки, а не фантом.

— Странно, что они сообщают об этом по телевизору, — Вея тоже удивилась. Мальчишка оказался приемным сыном министра обороны Якоба Кастора. Ушел он из Фомальгаута.

— Уже поздно, — сказала Вея. — Я пойду спать. Вот тебе подушка и одеяло, можешь располагаться на этом диване. Спокойной ночи. — Она слегка коснулась моей руки.

— Завтра разбужу.

Пришлось подчиниться. Она говорила, что родители ее как раз в Фомальгауте. Переживает, наверное. Я собирался посмотреть какой-нибудь фильм по телевизору, но веки отяжелели, я сгреб в охапку подушку и провалился в сон. Во сне я исступленно и долго целовался с Веей. Потом я увидел, что девушка уходит. Надо было бежать за ней, но двигался я еле-еле, почти ползком и все время вниз. Я хотел узнать у Веи, что это за катакомбы, но и язык плохо ворочался и не подчинялся мне. Потом я сам сообразил, что нас занесло в тот самый трехсоткилометровый тоннель, который вырыли роламбины. Вокруг кто-то шуршал и копошился: коричневые уродцы сновали взад-вперед и бегали по стенам как пауки. Было так противно наблюдать за ними, что я проснулся, но не сразу стряхнул с себя наваждение. Когда сил таращить глаза не осталось, я сдался, уснул и снова стал жарко целоваться с Веей.

Утром, когда она как следует встряхнула меня за плечо, я не сразу опомнился, а потом вскочил как ошпаренный.

— Ты всегда так крепко спишь? — засмеялась она и, как мне показалось, немного смутилась. Я усмехнулся, но говорить ей о том, что после моих сновидений на ней не должно остаться ни одного живого места от засосов, не стал. Кто его знает, какая реакция последует.

— Я сегодня тоже прекрасно спала, — слегка потянулась Вея. — Хорошо, что ты остался, было спокойно.

«Ну и ладушки, — подумал я, — переночевал у девчонки, и ничего тут такого нет». В школу поехали с невозмутимыми лицами, только очки темные надели. Пусть пальцами тычут, не смертельно. Когда вошли в класс, Рыжий Жаба закатил глаза и громко прошептал: «Ну, как Тихая, совсем тихая?» — Я посоветовал ему заткнуться.

День прошел как обычно. Только я частенько поглядывал назад, пытался себя удержать, но не мог. Хотелось смотреть на русые волосы, заплетенные в косу, ровный прямой пробор, чистое лицо. Я вспоминал, как сияют ее глаза, когда она улыбается, и думал только о том, попросит ли она, чтобы я проводил ее и сегодня. Не попросила! Я бы сам предложил, но она ушла неожиданно, с последнего урока. Я был уязвлен, выбит из привычной колеи, расстроен так, что даже разозлился на себя. В школе прорва симпатичных девчонок, ни одна не откажется покататься на арроглайде — только позови! Зачем мне Вея с ее крамольными грядками? У ворот было пусто, наверное, Тихая этим воспользовалась и ускользнула. Ну и прекрасно, в моих услугах больше не нуждаются, и страж в доме ей не нужен. От ворот — поворот. Я решил быть гордым, но, все-таки, с трудом удержался, чтобы не помчаться на Виноградную, и не проверить, все ли там в порядке. Вместо этого я отправился на фармацевтический завод и отработал там четыре часа сверхурочно.

Заверещал звонок и вывел меня из оцепенения. Ребята записывали задание, что-то говорили, но я не понимал. Я вспоминал и не мог остановиться, не мог не думать о ней.

На следующий день Тихая в школу не пришла. Я ни на шутку испугался. Эх, дурак! Надо было ехать вчера на Виноградную. Напрасно убеждал я себя, что ничего ужасного не произошло. Может, ей нездоровится, или родители приехали, мало ли какая причина найдется, чтобы уроки пропустить. Ничего не помогало, я вздрагивал всякий раз, когда дверь в класс открывалась — заглядывал директор или входил опоздавший. Последним примчался Рыжий Жаба. Не обращая внимания на протесты Косинусы — нашей математички, не желавшей пускать его на урок, Жаба, не отдышавшись, как следует, выпалил:

— Слышали новость? Вчера Тихая забила Свинтуса, порвала морду Белому Мишке, похитила маленького мальчика и исчезла! — С минуту Жаба наслаждался эффектом от своего заявления. Оцепеневший от новости класс молчал.

Глава 2

В тихом омуте

— Что ты говоришь, Радик? — первой опомнилась Косинуса, — кого забили? Костика? Лобанова Мишу?

— Тихая не могла, — подала голос Альриша с третьей парты. — Чтобы Тихая подралась… Глупости.

Двадцать пар недоверчивых глаз изучали сияющую от удовольствия физиономию Жабы. Что за дурацкий розыгрыш?

— Вот и я бы никогда не подумал. В тихом омуте оказывается, и правда, черти водятся! — торжествующе поднял палец Жаба.

— Успокойся, Радик, — поморщилась Косинуса. — Где ты услышал эту ерунду? Сядь на место!

— Не обижайте, Кос… — Рыжий чуть было не обозвал учительницу по прозвищу. — Костика отец, — поправился он, ухмыльнувшись, — сейчас у директора в кабинете, Мишка Белый — в больнице весь исцарапанный, все их дружки твердят, что Тихая сначала Свинтуса скамейкой по башке двинула, потом на Мишку накинулась, остальные еле ноги унесли.

Невероятный рассказ обрастал живописными подробностями, и недоверие скоро переросло в любопытство, но Косинуса не дала Рыжему почувствовать себя звездой.

— Так, на перемене поговорите. Быстро на свое место!

Рыжий Жаба вздохнул, но повиновался. Когда Косинуса отвлеклась на объяснение очередной теоремы, он обратился ко мне.

— А ты, что об этом думаешь?

— Не верю тебе, быть такого не может, — разозлился я.

— Еще как может! — он довольно улыбнулся и веснушки, как живые поползли в стороны. — Может, Тихая и тебе пару приемчиков показала? Слишком ты заторможенный позавчера пришел.

Я пропустил колкость мимо ушей. Меня мучил вопрос, что же случилось с Веей? Не могла же она, в самом деле, разделаться с ребятами. Зачем в таком случае, она так трогательно просила моей защиты? Куда она исчезла? Кого похитила? А что если Свинтус и его дружки что-то скрывают. Может они ее убили? Предположение было совершенно невероятным, но внутри все похолодело. И все-таки представить озверевшими Свинтуса и компанию было гораздо легче, чем тихую девочку с косой. Я еле-еле досидел до конца урока, неведенье измучило меня. Звонок прервал эту пытку, и я быстро вышел из класса. Надо было проникнуть в дом на Виноградной. Что я надеялся там найти? Не знаю, но надо было что-то делать. Жаба — врун, я ему не верил. Найти Белого Мишку и расспросить, или еще что-нибудь, только не ждать. Но тут меня пригласили в кабинет к директору.

Кто-то тряс меня за плечо. Я помотал головой и заставил себя всплыть в реальности.