«Господи, Господи, прости и помоги мне…»
Надпись была выведена кровью, торопливо, на стене почти у самого пола. Видимо, тот, кто писал, делал это лежа. От него осталось темно-бурое пятно, больше ничего. Ни оторванных ног, ни обуви, ни фрагментов одежды.
- Питер! - в это время подал голос старший третьей пары разведчиков. - Мы в штурманской, здесь бортовой журнал. Сейчас… Сейчас разверну его к видеокамере…
«Ад. Сегодня мы открыли Дверь в Ад…»
- неровно, криво, поперек страниц.
- Ничего не понимаю, - пробормотал откуда-то издали Бил Аткинс. - Писали бы конкретно. Куда люди-то пропали?!
- Куда пропали - не знаю, - отозвался сержант из штурманской. - Но они знали, что их ждет. Это факт. Здесь, на полу, лазеры с полностью разряженными батареями. На стенах - отметины, оплавленные «шрамы». Люди стреляли. Они видели то, что приближалось к ним.
- То, что приближалось… - нервно повторил сержант Чен, напарник Мейхэма, и схватил старшего лейтенанта за плечо. - Командир! Помнишь?! «Уходите! Уходите! Никогда не возвращайтесь! Никогда не пытайтесь повторить…»
Вспышка в голове!
- Никогда не пытайтесь открыть Дверь в Ад! - прошептал в микрофон Питер Мейхэм и перекрестился.
Кровь в центральной рубке. Кровь и кусок ноги. Кровь в коридорах: на стенах, на палубе. Кровь в генераторной. Кровь в штурманской. Никаких следов врага. Никаких признаков вторжения бандитов, террористов, еще кого-то. Никаких признаков грабежа.
- Дверь… - невольно повторил Мейхэм. - Они открыли Дверь в Ад?!
- Они здесь!!! - выдохнул напарник старшего лейтенанта, вдруг сильно ухватив того за плечо. - Здесь!!!
- Кто «они»? - шепотом спросил офицер и обернулся.
Мейхэма поразило то, какими глазами Чен смотрел за спину командиру.
- Они!!! - повторил сержант, поднимая ствол автомата и отступая назад, к стене. - Они! Те, кто убил людей…
Мейхэм распрямился, будто пружина, отскочил назад, мигом развернувшись. Прижался плечом к плечу товарища, поднял ствол лазера, готовясь встретить врага плотным огнем.
В помещении центрального поста никого не было.
- Чен! - свистящим шепотом позвал командир группы разведчиков. - Ты их видишь?!
Второй полицейский не ответил. Ствол его автомата покачивался из стороны в сторону, палец дрожал на спусковом крючке. Дрожала и вся кисть, сжимавшая боевое оружие. Глянув на спутника, Мейхэм почувствовал: волосы зашевелились на голове.
- Они здесь… - нервно пробормотал сержант. Его глаза были неестественно расширены. - В воздухе. Наблюдают…
- В воздухе?! - старший лейтенант лихорадочно оглядывал пустое пространство рубки, залитое светом дневных ламп.
- Как будто черви в воде. Движутся. Медленно. Но могут очень быстро. Если только захотят…
Мейхэм хорошо знал своего подчиненного, а то бы подумал: Чен шутит. Однако товарищу было не до смеха. Он действительно видел или чувствовал Нечто - неуловимое, неосязаемое для старшего группы.
- Уходим… - попросил сержант. - Уходим, командир… Пока не поздно…
Он всхлипнул как ребенок. Не дожидаясь приказа, пополз спиной по стене - к двери, к выходу в коридор.
- Патруль, уходим! - приказал Мейхэм. - Быстро!!!
Чен не выдержал, бросился прочь по коридору со всех ног. Так, словно его гнал какой-то животный, пещерный ужас - поднявшийся из глубин веков, из глубин подсознания. Это нечто было сильнее крепкого, видавшего виды мужика, он не смог бороться.
…Чуть пришли в себя только на катере, когда тот отвалил от «Медузы», резво «дернул» прочь, подальше от космобазы, излучавшей непонятный ужас.
- Там все равно никого не осталось в живых, - вытирая пот со лба, ответил Мейхэм на немой вопрос Аткинса. - Никого в живых, Бил! Проверено! Мы посмотрели: и центральный пост, и генераторную, и рабочие блоки, и жилые отсеки, и стыковочную палубу. Сам видел: везде следы крови, людей нет. Пусть с этим дерьмом разбирается следственная комиссия из федерального центра. Там некого спасать, мы свою работу выполнили - «от» и «до».
- Еще не полностью! - не согласился Аткинс. - Вот сейчас…
На внешних мониторах было видно: первый из патрульных катеров несколько раз обошел «Медузу» - командир группы ставил полицейские метки.
- Проверь, Мейхэм, - попросил он.
Старший лейтенант включил приемник, просканировал нужный диапазон радиочастот. «Опасно!!! Не приближаться! Опасно! Аварийная зона! Посадка запрещена! Опасно! Выгрузка запрещена! Аварийная зона!!!» - радиобуи, выставленные Актинсом, работали как часы, посылая запрещающие сигналы на всех служебных волнах.
- Нормально! - заверил Мейхэм. - Можешь быть уверен: ни один бортовой навигационный комплекс не допустит движения к базе. Сигнал мощный, ясный, отчетливый.
- Вот теперь мы закончили работу, - удовлетворенно заметил командир отряда катеров. - Можно убираться домой, писать отчет… Отваливаем, парни!
Никто не возражал. Полицейские суда развернулись, готовясь покинуть опасную зону. Старший лейтенант Мейхэм еще раз посмотрел назад, на «Медузу», размышляя, сможет ли когда-нибудь забыть тот животный ужас, который испытал в рубке космобазы, когда Чен тыкал пальцем в пустое пространство, бормоча: «Они здесь!»
Возвращались домой молча. Все находились в подавленном состоянии, даже те, кто не побывал в недрах аварийной лаборатории физики.
Весть о том, что в открытом космосе найден спасательный бот, - скорее всего, тот самый, с которого передавали последнее сообщение «Медузы», - взволновала разведчиков. В утробе суденышка спасатели еще одной группы обнаружили пятна крови, на всем - на стенах, на пульте, на полу… и одного живого человека на металлической палубе под креслами. Тот пребывал в бессознательном состоянии.
23 июля 2114 года
Внизу, около Славцева, Памела Йоханссон пробыла сравнительно недолго. Поначалу она внимательно наблюдала за тем, как помощник командира «Осла» руководит наемными рабочими, выгружавшими упаковки с метафроппизолом. Посмотрела, как обращается он с пультом подъемника, когда началась транспортировка ценного медицинского препарата на борт судна.
Однако эта картина быстро наскучила гостье - люди работали хорошо, никаких заминок и сбоев не наблюдалось. Девушка, отвечавшая за груз, решила подняться на борт звездолета, проверить размещение упаковок в трюме.
Андрей Славцев проводил Памелу долгим внимательным взглядом. Гостья не стала пользоваться кабиной выносного лифта, направилась вверх по трапу, аккуратно переставляя легкие сапожки на высоких каблуках: ступени были довольно узкими. При этом Памела очень волнительно покачивала бедрами - сзади наблюдать за девчонкой было приятно, но никто из экипажа не мог по достоинству оценить подобное зрелище. Только Славцев смотрел на Йоханссон, чуть прищурив глаза, думая о чем-то своем.
- Вай, козочка! - кто-то, остановившись в двух шагах от помощника командира «Осла», сочно причмокнул губами. - Молоденькая, сладкая… Мне бы такую конфетку, запитал бы, не подавившись…
Андрей повернул голову, посмотрел на любителя «сладкого». Рядом шумно сопел бригадир наемных рабочих. Бросив погрузку, он наблюдал за поднимавшейся девушкой - его глаза прикипели к одному месту. Кажется, бригадир даже моргать разучился, так внимательно пялился на ягодицы Памелы, обтянутые узкими брючками. Раз - высокий каблучок переместился на следующую ступень, два - бедра упруго качнулись…
- Шел бы ты работать, приятель, - напомнил Славцев, глянув в клеть подъемника.
Однако та была доверху набита пластиковыми упаковками с метафроппизолом.
- Я работаю, - усмехнулся бригадир. - Мы все работаем. Только если грузить некуда, почему не полюбоваться на молоденькую резвую кобылку? Повезло вам, парни! Такая девчонка в клиенты досталась! Будь я на вашем месте - сразу приступил бы к осаде. И не выпустил бы с корабля, пока не раскрутил на…
- Давай-давай, - мрачно усмехнулся Славцев. - Давай, эротоман! Пустая клеть ждет!
За этим разговором Андрей успел послать вверх, боцману, груженую платформу, а вторая - порожняя - пришла вниз.
- Эх… - с сожалением отметил бригадир: Памела достигла вершины трапа.