У Ала екнуло сердце, и он быстренько отправился в лес. Логово зверя оказалось пустым. Ни его самого, ни его строгой подруги, ни детей. Оно не просто было пустым — заброшенным, это сразу почувствовалось. Подобный одичалый, нежилой дух царит в покинутых деревнях и домах под снос.
На крик Ала «Малыш! Малыш!» даже эху было лень отвечать…
Второй раз потерять друга оказалось тяжелее, нежели когда он пропал на его глазах в зеркале. Юра тоже сник, ходил по коридорам, как неприкаянный, даже летать не хотел. Ал решил сменить обстановку. Может, где-нибудь, в теплых странах, боль отпустит.
Буквально через пару дней они уже были в Альпах на севере Италии недалеко от городка Комо, который возлежит на скалистых берегах красивейшего озера с таким же названием. Ольга созвонилась со своими телевизионными приятелями, и те очень быстро арендовали для них виллу, одиноко стоящую в горах.
Когда друзья у вас по всему свету, Земля сжимается до размеров уютной деревни с одной улицей. Ольга, Ал и Юра легко долетели до Милана, а потом на машине, не торопясь, проехали чуть более двухсот километров на север к тому самому озеру.
Здешние горы очень напоминают наши края: те же ели, сосны, пихты, часто встречаются бук и другие ценные породы дерева. Но тут уже вовсю правило лето. Юрочка повеселел, от смеха ребенка и у Ала на душе полегчало.
А тут вдруг и гость… У Ала, что на нечаянную радость, что на приближающуюся опасность нюх никогда не подводит. И потому, когда он Ольге утром сообщил о грядущем визите, она, не споря, собралась и уехала на небольшом «Фиате» в городок за продуктами.
Ал уже догадывался, кто собирается их навестить, и не ошибся. Ближе к полудню к вилле подъехало желтое такси, и из него собственной персоной нарисовался Василий Владимирович. Был он в строгом двубортном костюме, недавно вышедшем из моды, а в руке держал пальто и шляпу, явно не по итальянской погоде. Но надо учитывать, что прибыл Гришенко не с Канар…
Ал приветствовал генерала и принял у водителя его походный кейс.
— А я, генерал, вас с утра жду.
— Как?! Я ничего такого не сообщал.
— Вот и Ольгу в город за провизией послал. Мы тут на подножном корме. Соблюдаем инструкции по безопасности: ни нянек, ни мамок не держим. Благо, один из парней, Степан, классно готовит. Они с Ольгой соперничают в кулинарных изысках. Вот и вас сегодня порадуют.
Болтая, они прошли во дворик, или, как здесь говорят, патио, и расположились в беседке, построенной в виде ротонды. На столике уже высились бокалы и несколько бутылок с разными итальянскими винами, в вазах лежали фрукты.
— А и правда, не соврал, — удивился генерал. — Вижу, ждал. Но меня ли?
— Вас, Василий Владимирович, вас. Обратите внимание на то блюдо — ваши любимые креветки. Они не только с пивом, они и под вино хороши.
Василий Владимирович рассмеялся:
— Ну, Алексей Юрьевич! Ну, пройдоха, ну, плут! С вами ухо надо держать востро.
— А то вы не знаете…
Ал разлил вино, поднял тост за встречу и пригубил бокал. Василий Владимирович вновь удивился.
— Никак, добро переводите, Алексей Юрьевич? Вас же хмель не берет.
— Не берет. Тем не менее, вкус вина, да еще такого отменного вина, я чувствую. Почему не получить удовольствие? Ольга тоже не отказывается. Мы его — вместо кока-колы… Могу ваш любимый коньяк предложить?
— Нет, нет! Для коньяка рановато, а вино и впрямь — сказка.
Он осушил бокал, взял несколько виноградин. Ал, как исправный хозяин, решил поухаживать и почистил ему апельсин. Бережно надрезал корочку, а поскольку апельсин был абсолютно созревшим, то от одного нажатия она распалась, как бутон, на дольки. Для русского человека, привыкшего раздирать недозрелые фрукты чуть ли не когтями, это выглядело эффектно.
— Эк, как у вас получается! — оценил трюк генерал. — Умеете вы радовать людей, Ал Юрьевич. Хитры на выдумку. Я тут тоже давеча повеселился.
— А что случилось?
— Со сценарием вашим ознакомился, который вы в Сибири снимаете.
— Уже отсняли. Дальнейшие съемки в Москве.
— Фантазии у вас с избытком! Меня, вон, вообще, не пожалели. За что столько иронии? «Занемог, не юноша…»
— Но вас на самом деле тогда не было.
— Обязательно об этом говорить? Но Бог вам судья, я о другом. Это надо же такое придумать — гроб золотом и драгоценностями набить! Ох, и смеялся же я, — сказал генерал абсолютно серьезно.