Выбрать главу

Он узнал о моем существовании от своих бандитов-дружков, которые получили анонимный заказ на мое убийство. Сумма была так велика, — сколько, я не знаю до сих пор — что он захотел своими глазами увидеть такую дорогую игрушку. В те дни он случайно был в Праге. Что случилось потом, я уже рассказала: он понял — это судьба.

Кстати, давно пора описать его, это был зрелый мужчина тридцати пяти лет. Похожий на голливудца Кевина Кестера. Мощный, высокий, с тонкой девичей талией. Его грудь украшала неприличная сцена, выколотая в юношеские годы. При его чувствительности к боли — я это знала — такое вот украшение, которое выкалывают на коже пучком из трех игл, обмакивая острие в тушь, говорило о его невероятной выносливости… Однажды загорелась сковорода на электроплите, Марс решил побаловать меня каким-то экзотическим блюдом и вдруг вся сковородка вспыхнула ярким высоким пламенем. Дело было зимой, в северной Италии, в Альпах, в местечке Вал Суза, что у самой французской границы, куда мы приехали покататься на лыжах. Мы специально сняли уединенный домик, в стороне от отелей городка Сестриере. Это. был деревянный домик, набитый лыжами, мебелью, книгами, одним словом, он сгорел бы как спичечный коробок. Так вот, Марс схватил голой рукой железную рукоять сковородки и понес ее из кухни к входной двери. Огонь трещал и брызгал в стороны каплями горящего масла. Я шла за ним и топтала огоньки подошвой лыжных ботинок. От руки запахло паленой кожей, так раскалилась проклятая ручка. Марс не издал ни звука, открыл свободной рукой дверь и швырнул сковородку в снег. Он сжег кожу до черноты, и только ночью, уже после визита врача, я услышала как он стонет во сне от боли. Потом он — пусть это признание звучит глуповато — нисколько не боялся мышей, жуков, тараканов и прочей нечисти, от вида которой у меня душа — в пятки. Наше свадебное путешествие мы проводили на Энола, есть такой полудикий островок у берегов Западной Африки. Райское местечко для любителей экзотики и свободы. Там всего один отель, в который — бац! — может запросто заползти змея. Так вот, мой Марс убил одну такую гадину, и выкинул в окно — сам вид мертвого чернильного хлыста в золотых разводах на коже поверг меня в состояние обморока. А Марс только хохотал до слез, посадил меня на шкаф, куда не влезет никакая змея, и целовал мои глупые пальчики на глупых ногах. Он любил все беззащитное, и я лучше других женщин могла подарить ему чувство любовной опеки и защиты. После того кошма-рика в Праге, я рассказала Марсу о том, как с детства меня хотят укокошить, о том, что я стала мишенью для тайной и злой силы, о том, что меня за что-то преследуют, что каждый раз я чудом спасаюсь, я рассказала и про черного, который держал шприц в руках и искал меня в детстве, и про служанку Фелицату, и про психопата со скальпелем, и про мальчика на катке, который пальнул стрелой настоящего арбалета в грудь моей двойняшки на ледовом балу, и про мертвого мальчика в шкафу, и про змею в сумочке, словом про все… Он выслушал очень серьезно, но казалось, поверил не до конца.

Итак, около года мы провели в Европе, где у Марса вертелись разные полутемные дела. Я только раз спросила: ты, что, мафиози? Нет, ответил он, я честный ворюга. Главное, чтоб ты не убивал детей и не торговал человеческими органами! Он изменился в лице: Как такое могло прийти тебе в голову? Мой бизнес — левая нефть, газ, лес и цветные металлы.

Меня этот ответ вполне устроил. Я понимала, что он темнит, но и не хотела знать всей правды. Я прекрасно видела, что передо мной человек, на которого лишь недавно обрушились огромные деньги, а он продолжал жить по инерции инженера-совка — одна белая рубашка на выход, пара галстуков, один вечерний костюм, фрак только на прокат… правда, на машины он не скупился: «Роллс-Ройс» в Лондоне, «Мерседес» в Барселоне, «Джип-Черо-ки» в Лувесьене, столичном пригороде, откуда мы катались на тусовки в ночной Париж… Нашим любимым развлечением того времени была игра с Судьбой. Опасная игра двух безумно влюбленных, а то, что он любил меня — пусть даже как охотник добычу — страстно, я не сомневаюсь и сейчас. «Неужели ты заговорена?» —восклицал он. «Типун тебе на язык! Сглазишь, Марс!»

Хорошо помню как он повез меня в Монте-Карло. Я никогда не переступала порог казино и к затее отнеслась без всякого трепета, гораздо больше мне хотелось искупаться нагишом в теплом ночном море. Мы условились, что он даст мне сто тысяч франков и как только я их проиграю — едем купаться голыми. Шел восьмой час вечера, но в Монте-Карло было уже по-южному темно. Разумеется, было светло, как днем от обилия-электросвета, но город обнимала ночь, высокая как горы. В казино Марс оставил меня на произвол судьбы: сказал, что заедет через час. «Тебе хватит часа, чтобы просадить сто тысяч? Я это сделаю быстрее!»

Мне конечно хотелось выиграть, я знала, что новичкам сопутствует удача, но — не поверите — мне так хотелось искупаться в той теплой черноте, что струилась до самого горизонта за окнами, что я действительно решила побыстрее избавиться от денег. Тем более, если они не мои. Я шла из одного роскошного зала в другой, не зная на чем остановить свой выбор. Рулетка? Нет, в рулетке слишком много власти забирает случай. Я же стараюсь иметь дело с судьбой, а на случай не полагаюсь. И тут я — рраз! — распорола лимонные колготки о .какой-то дурацкий стул. Ага! подумала я, просекая момент, теперь судьба мне кое-что будет должна: всю жизнь рву колготки, ну сколько можно! Я стояла возле длинного овального стола под зеленым сукном, за которым играли в непонятную карточную игру. Это была баккара. Распаренные лица игроков. Дух ажиотажа и отчаяния за маской респектабельности. Вся публика при параде: дамы с буклями, господа с цветами в петлицах. Пытаюсь, стоя, разобраться в правилах. Крупье сидит на высоком стуле и командует игрой. Меняет деньги на жетоны. Орудует длинной лопаткой, которой цепляет карты и жетоны. Часть денег то и дело заталкивает в узкую щель на столе. Зачем непонятно. Слева от него в столе круглая чашка, куда он сбрасывает использованные карты. Понятно, он следит за движением денег и принимает ставки. Господа, делайте игру! Игра сделана? Ничего больше? Напротив него, на таком же стуле, восседает банкомет. Он раздает карты игрокам из колоды, которую перетасовал крупье. Каждому по одной карте, — до двух карт. Можно попросить у него .еще одну карту, если у тебя на руках мало очков. Ага! Самое лучше набрать девять очков, тут наибольший выигрыш. А вот если угодил в десять очков — баккара — то проиграл. Туз считается за одно очко. Фигурные карты сбрасываются. Считают только мелочь пузатую: двойки, тройки… Вообщем не так уж хитро закручено. Я замечаю, что крупье — желчный брюнет с лицом охотничей собаки — поглядывает в мою сторону. Еще бы! Я как идиотка держу открыто в руках деньги, которые мне сунул Марс. Не догадалась спрятать в сумочку. Целая куча деньжищ — Г00 тысяч французских франков, а это 20 тысяч долларов. И мой пойнтер учуял поживу. Я, по дурости, принимаю его за главного игрока. Тут один из проигравших встает из-за стола. Крупье сразу предлагает занять мне свободное место. Я колеблюсь — собаки не самое приятное воспоминание моей жизни и все же… все же, Лизок, тебя до сих пор ни разу не искусали. Кроме того, мое место за столом обозначено цифрой 7. А семь — опасная цифра. Она похожа на косу, с которой смерть приходит за душой покойника. Сесть задницей на семерку? Тут я замечаю, что крупье промокает потные щечки пестрым платочком, а все пестрое, пегое, с крапинкой — цвета моей судьбы. А, была не была! Сажусь в кресло. Только тут, по неумелости моего поведения, крупье догадывается, что я новичок — играю в первый раз и слегка меняется в лице. Он тоже знает примету — новичкам везет. Другие игроки тоже замечают желторотого птенца. «Ах, попалась птичка, стой! Не уйдешь из сети». Голоса становятся чуть тише. Меня едят глазами под французский соус тайных острот. Делаю первую ставку на Г0 тысяч франков. Сдаю с помощью крупье. Гляжу в карты. Уйя! У меня — 9. Выигрыш. Снова сдаю карты, уже сама, но крайне неуклюже. Смотрю: 7 и 2. В сумме — 9! Опять выигрыш. За столом воцаряется возбужденная тишина. Голос крупье начинает подрагивать. Карты истерично падают в круглую чашку. Дамы, месье делайте игру! Только тут я понимаю, что крупье сам не играет. А играют все остальные, особенно властно себя ведет насмешливый мусью с зачаточной лысиной и когтистыми руками. Он держит пальцы веером и цедит воздух. Мое появление сильно разозлило котяру. А я продолжаю срывать банк.