Я побью его без чертополоха. Если придется, я буду драться, пока не закончатся силы.
Долгое время Киаран смотрит на меня. И говорит:
— Твоя губа кровит.
После чего поворачивается и шагает в другой конец дворика. Проклятье!
— Подожди! — Я вытираю рот рукавом и иду за ним, но он не останавливается. — МакКей, мы не закончили.
Он наклоняется и поднимает с земли подвеску с сейгфлюром. Я слышу, как он резко втягивает воздух, когда отдает ее мне.
— Вот. — Когда я не сразу забираю ее, он хмурится. — Ты сердишься.
— Я не сержусь. — Хотя именно это я и делаю.
— Кэм, возьми этот проклятый чертополох, пока он не прожег мне руку насквозь.
Я забираю чертополох. Обожженная кожа на его ладони видна лишь мгновение, затем он быстро прячет руки в карманы брюк.
— Будь я бессердечной, обмотала бы чертополох вокруг твоей шеи, когда прыгала на тебя.
Рот Киарана изгибается в легкой улыбке.
— Сделав так, ты могла бы выиграть.
Мы в полной тишине выходим из дворика и возвращаемся к Центральной улице. Я сдерживаю дрожь. Теперь, когда возбуждение прошло, холодный ветер пронизывает мою мокрую одежду.
Сейчас на улице совершенно безлюдно, тихо. Несколько газовых фонарей потухли, и дорога впереди нас теряется в темноте. Порывы ветра, пронзительно воя, проносятся по собору, когда мы проскальзываем мимо, на лестницу к Каугейт.
— Не люблю, когда ты это делаешь, — тихо говорю я.
— Что?
— Забираешь сейгфлюр.
Он не удостаивает меня взглядом.
— Я знаю.
— Особенно когда я близка к победе.
— Напротив, — спокойно говорит он. — Именно тогда его и нужно забирать.
Я сжимаю зубы. Ненавижу быть без ожерелья: тогда я уязвима, как лорд Хепберн. Киаран показал это в переулке.
— Ты определенно радуешься возможности напоминать, что я не вижу тебя без него, так ведь?
— Это не имеет отношения к радости. Настанет день, когда тебе придется сражаться без чертополоха, — говорит он и смотрит на меня своим древним, чуждым взглядом. — И тебе не стоит рассчитывать на сострадание.
Глава 9
Киаран с его способностью фейри воздействовать ментально мог бы жить где захочет — даже в доме Нового города, еще более экстравагантном, чем мой. Вместо этого он предпочитает жить в Каугейт, одном из худших районов города.
Мы идем по улице между тесными, маленькими зданиями. Почти в каждом доме ютятся многочисленные обедневшие семьи. У них, должно быть, практически нечем дышать.
Старые здания настолько ветхие, что некоторые уже начали рассыпаться. Я никогда не привыкну к постоянному зловонию человеческих экскрементов, царящему здесь. В нескольких домах все еще горит свет, даже в такое позднее время. В одном из них группа людей разражается смехом. Вдалеке хлопает дверь. По улице эхом разносится звук разбитого стекла, за которым следует резкий крик. Я вздрагиваю.
Киаран ведет меня по узкой лестнице к своему жилью. У него дома чисто, пусть и пусто. Из мебели в комнате, за исключением нескольких комодов, только маленький стол и два деревянных стула. Здесь темно, несмотря на горящие свечи, и очень холодно. Зимний ветер поселился в этих каменных стенах и никогда не исчезает.
Я дрожу, не в состоянии согреться, моя кожа покрывается мурашками.
Иногда мне хочется спросить Киарана, почему он поселился среди людей, но я этого никогда не сделаю. Я решила, что не хочу знать.
— Твой плащ промок. Если ты замерзла, стоит его снять, — говорит Киаран, освещенный огарком свечи в центре стола.
— Нет, я в порядке.
— Ты дрожишь.
Было бы глупо воспринимать его слова как проявление беспокойства. Киаран является daoine sìth, самым сильным из существующих видов фейри, а им незнакомо сочувствие. Скорее уж они известны как жестокие, бессердечные хищные существа, которые ставят силу превыше всего.
Я помню истории из своего детства, в которых рассказывалось, как daoine sìth сотни лет убивали и порабощали людей, пока не оказались в ловушке под землей. Киаран подтвердил, что это правда. Многие наши первые уроки сводились к тому, что он описывал и заставлял меня записывать сведения о каждом виде фейри, уточняя их способности, отделяя факты о фейри от сказок, передающихся людьми из поколения в поколение на протяжении столетий.
Киаран единственный оставшийся daoine sìth. Другие много лет назад проиграли войну и были заключены под землей, там, где сейчас Эдинбург, вместе с фейри, которые помогали им. Разные виды, участвовавшие в битве, были самыми сильными из фей, и все они подчинялись daoine sìth.