XVIII
ТРУДНЫЙ АБОРДАЖ
Маленький Жан Мари уже рассказал нам, что Энен пришел в дурное расположение духа, не застав в Шалаше того, кого он искал.
Но на следующий день события приняли другой оборот: устав ждать молодого охотника дома, боцман вновь явился в Шалаш и нашел дверь лачуги закрытой; он яростно стал колотить в дверь ногой, но так и не смог войти в дом Алена, поскольку предусмотрительный Жан Мари, прежде чем отправиться к скупщику дичи, тщательно укрепил дверь изнутри железными перекладинами и выбрался из дома через окно.
Когда Энену надоело сбивать подошвы о доски, которые перекрывали вход в Шалаш, он остановился и задумался.
"Ну и ну, — сказал себе боцман, — это же ясно, как Божий день: парень дал тягу и не собирается подпускать нас близко; но пусть мне на шею повяжут флаговый фал вместо галстука, если я не брошусь за ним в погоню, как фрегат за пиратским судном! А! Он смеется надо мной, как марсовый над горожанином, солдатом или конопатчиком, и пусть крысы сожрут мои нашивки, если я не догоню бездельника рано или поздно! И когда это случится, ему не поздоровится, так как, клянусь честью, я буду палить из всех орудий с левого и правого борта".
Дав себе эту клятву, боцман, преисполненный решимости устроить охоту на Алена, направился к взморью, где, по его мнению, должен был находиться молодой человек; при этом Энен продолжал неистово перекатывать во рту комок жевательного табака.
Увидев на берегу боцмана, Ален, не желавший слышать его упреков, так ловко спрятался в расселинах скал, что бравый моряк прошел мимо, не заметив его.
Более двух часов Энен напрасно бродил взад и вперед по отмелям, и, поскольку прилив усиливался, ему пришлось, в конце концов, выйти на берег.
Избавившись от своего преследователя, Ален выбрался из укрытия и стал готовиться к вечерней охоте.
Он тщательно зарядил литой дробью свое огромное ружье восьмого калибра и спрятался в одной из пустых бочек без дна, которые он установил на песке.
Вскоре темнота, опускавшаяся на землю, постепенно окутала берег, а затем и водную гладь.
Первая звезда показалась на небе в полночь.
Настало время прилива.
Море было спокойно, и монотонный шум волн, набегавших на берег, раздавался с одинаковыми перерывами.
Наконец мрак сгустился; отчетливо виднелась лишь маленькая лагуна, возле которой расположился Ален: в черном обрамлении ночи она блестела как зеркало.
И тут послышалось множество невнятных для непосвященного человека, но явственных для уха опытного охотника звуков, которые заставили Алена насторожиться.
До него доносились пронзительные крики, резкий свист и гнусавое курлыканье, сопровождаемое шумом машущих в воздухе крыльев.
К отмели приближались зуйки, кулики, чирки и утки.
Они пролетали на большой высоте над головой Монпле.
Однако одна стая уток долго кружила поблизости, после чего внезапно охотник увидел, как вода забурлила под тяжестью множества птиц.
Утки опустились в лагуну.
Их было более пятидесяти.
Некоторое время они выжидали с вытянутыми шеями и склоненными в сторону ветра головами, проверяя, насколько надежно пристанище, избранное ими для ночлега; не услышав ничего подозрительного, кроме мерного рокота волн, угасавших на песке, птицы разбрелись повсюду.
Одни из них, очевидно, ещё недостаточно насытившись, ныряли и вытаскивали из тины креветок и мелких крабов.
Пернатые щеголи, заботясь о своей внешности, совершали туалет: они стряхивали с лазурных перьев воду и чистили их клювом.
Постепенно вся стая сбилась в кучу на берегу водоема — издали она казалась сплошной черной массой.
Неожиданно послышался оглушительный выстрел, и пули градом посыпались на несчастных уток.
Самые сильные успели взлететь, но второй ружейный залп подкосил большое число поднимавшихся в воздух птиц.
Производя первый выстрел, Ален целился низко, чтобы дробь рикошетом поразила как можно больше мишеней; во второй раз он выстрелил высоко, следуя за вертикальным взлетом уток, и это привело к превосходным результатам.
Добрая треть стаи неподвижно лежала на песке, убитая наповал первым же выстрелом; остальная часть подбитых, искалеченных птиц бросилась в лагуну, и Флажок стал преследовать их в воде, настигая раненых уток, несмотря на то что они проворно ныряли.
Ален был доволен удачной охотой; решив, что уже слишком поздно, чтобы во второй раз садиться в засаду, он забрался в одну из бочек, повернув ее дном против ветра, и попытался там немного отдохнуть.