Слухи о новой золотой россыпи быстро распространились повсюду. Остальное понятно. Очень скоро нашлись благородные, сердечные люди, которые заинтересовались геологией. Задержки в деньгах не было. Громадный утес был сдвинут со своего места в сторону, и истолоченный блестящий песок, ослепительно сверкавший на солнце, был отправлен в маленьких ящиках в аналитическую лабораторию Плутория-университета. Здесь почтенный профессор геологии, заперев дверь на замок, просидел далеко за полночь в темной каморке, освещенной лишь голубоватым пламенем, игравшим над тиглями, словно чародей в своей пещере. Каждую пробу, которую он испытал, он укладывал в особую коробку, бережно привязывал ее делал надпись: «aur — рг. 75»; при этом перо дрожало в его руке. Ибо для профессоров геологии эта надпись означала: «здесь 75 % чистого золота». Неудивительно, что почтенный профессор трепетал от возбуждения — конечно, не из-за золота, как драгоценности (ему некогда было думать об этом), а потому, что в случае благоприятных результатов этого испытания можно было считать доказанным нахождение золотоносных жил в породах девонской формации. Таким образом, его открытие обещало опровергнуть твердо установленные в науке положения и перевернуть вверх ногами всю геологию. Профессор уже мечтал о том, как он прочтет доклад на всемирном съезде геологов и как все собрание превратится в сумасшедший дом.
Очень порадовало его и то, что люди, с которыми ему пришлось иметь дело, оказались очень благородными. Они предложили ему самому определить плату за анализы проб и сейчас же согласились на гонорар в два доллара. Профессор не был, кажется, корыстолюбивым человеком, но всё же ему приятно было сознавать, что в один вечер он мог заработать в своей лаборатории шестнадцать долларов. Этот случай, во всяком случае, ясно показал, что коммерческие люди отдают должное науке.
Так начали свою работу гидравлические драги, которые беспрерывно стали терзать дно Томлинсоновского ручья.
Акции «Объединенного общества Эри-золото» были пущены по волнам финансового моря. На бирже, в конторах маклеров Нижнего города и под пальмами Мавзолей-клуба только что и говорили о них. И такова была сила этих волн, что на своем гребне они подняли Томлинсона с женой на высоту пятидесяти футов и выбросили их в апартаменты Гран-Палавера. И в результате «мать» носила жакет, вышитый золотом, Томлинсон получал по сто телеграмм в день, а Фред бросил школу и ел шоколад.
Но в деловом мире больше говорили о проницательности и ловкости мистера Томлинсона.
Главный признак его проницательности усмотрели в том, что он решительно отказался уступить «Объединенному обществу Эри-золото» (так прозвали себя друзья геологии) северную половину своей фермы. Южную часть он отдал им, получив взамен половину всех привилегированных акций общества, а они в свою очередь обязались доставить необходимый для работ капитал. Это было их собственным предложением, причем они рассчитывали, затратив на оборудование около двухсот тысяч долларов, выручить примерно десять миллионов чистоганом. Согласие Томлинсона на это невыгодное для него предложение смутило остальных предпринимателей, а когда он им сказал, что простыми акциями они могут располагать по своему усмотрению, так как они ему совершенно не нужны, акционеры не на шутку испугались. Они настояли на том, чтобы он взял себе «пакет» этих акций, опасаясь, что в противном случае на рынке сразу возникло бы недоверие к затеянному ими предприятию. Отказ от передачи акционерам северной половины фермы Томлинсон мотивировал тем, что отец его похоронен возле ручья и что он ни за что не разрешит устроить там запруду.
Его заявление рассматривалось в деловых кругах как образец поразительной ловкости. «Говорит, что там похоронен его отец? А? Чертовски ловко придумано!»
Для его соседей по ферме в этом заявлении не было ничего странного, так как его отец действительно был похоронен на самой ферме, как и многие другие фермеры этой округи.
Но для членов Плутория-клуба это было «чертовски ловко придуманной штукой».
Вскоре о ловкости и проницательности Томлинсона создалась целая легенда, которая разрасталась по мере того, как все, к чему он только ни прикасался, обращалось в золото. Вот чем объясняется, что Томлинсон получил прозвище финансового чародея.
А между тем Томлинсон и его жена, посовещавшись в своих апартаментах в Гран-Палавере, уже давно приняли определенное решение. И в этом, только в этом он, Томлинсон действительно обнаружил проницательность, достойную мага и волшебника. Он ясно видел, что так неожиданно свалившееся на них богатство было для них совершенно бесполезным. В самом деле, что принесло оно им? Шум и грохот города взамен тиши и покоя фермы, гвалт громадного отеля, который невольно вызывал в памяти журчание вод их ручья.