— Окассен, — сказал он, — я был болен тем же самым недугом, что и вы. Я вам дам хороший совет, если вы хотите мне довериться.
— Господин мой, — сказал Окассен, — спасибо вам, хороший совет мне дорог.
— Садитесь на коня и поезжайте прокатиться по этому лесу, вы увидите там цветы и травы и услышите, как поют птички. Быть может, случайно вы там услышите такое словечко, от которого вам станет легче.
— Господин мой, — ответил Окассен, — спасибо, я так и сделаю.
Он уходит из залы, спускается по ступеням вниз, идет в конюшню, где стояла его лошадь.
Потом он велел оседлать и взнуздать коня, вложил ноги в стремена и поехал прочь от замка. И ехал он до тех пор, пока не достиг леса. И дальше подъехал он к ручейку, нашел пастухов как раз в девятом часу дня. Они разостлали плащ на траве, ели хлеб и очень веселились.
21
Здесь поется:
22
Говорят, рассказывают и повествуют.
Песня пастухов напомнила Окассену о Николет, нежной подруге, которую он так любил, и он подумал, не проходила ли она мимо? Он пришпорил коня и подъехал к пастухам.
— Бог на помощь, милые дети!
— Здравствуйте, — ответил ему тот, который был поразговорчивее других.
— Милые дети, спойте-ка еще раз ту песенку, которую вы только что пели.
— Нет, петь мы больше не будем, — ответил тот, который был поразговорчивее других. — Будь проклят тот, кто споет ее вам, сударь.
— Милые дети, разве вы меня не знаете?
— Как не знать! Вы — Окассен, наш молодой господин, только мы не ваши, а графские.
— Милые дети, сделайте то, о чем я прошу.
— Ну, вот еще, черт возьми! Стану я петь для вас, если мне не хочется! Разве найдется в этой стране хоть один такой важный человек, кроме графа Гарена, который, найдя моих быков, коров и овец на своих лугах и в своей пшенице, осмелился бы их выгнать, даже если бы ему грозили выколоть глаза? Так зачем же я буду петь для вас, если мне этого не хочется?
— Ради Бога, милые дети, согласитесь на мою просьбу. Возьмите себе десять су, которые я нашел у себя в кошельке.
— Сударь, деньги-то мы возьмем, но петь для вас я все-таки не стану, так как я ведь поклялся в этом. Впрочем, если вы уж так хотите, я могу рассказать вам обо всем.
— Клянусь Богом, — сказал Окассен, — лучше уж это, чем ничего.
— Сударь, мы были здесь сегодня утром между первым и третьим часом и ели здесь у ручья хлеб, вот как сейчас. И пришла сюда девушка, такая красивая, что мы ее приняли за фею, — так от ее красоты засиял весь лес. Она дала нам столько денег, что мы обещали ей, если вы придете сюда, сказать вам, чтобы вы здесь в лесу поохотились. Здесь живет зверь, и если вы его захватите, то не отдадите ни одного кусочка его ни за пять сотен марок золотом, ни за какие деньги; ибо он обладает лекарством, которое, если вы сможете поймать зверя, сразу излечит вас от недуга. В течение трех дней должны вы захватить этого зверя, а если вам это не удастся, то вы его больше никогда не увидите. Ну, так охотьтесь, если вам хочется, а если нет, так не надо. А я свое дело сделал.
— Милые дети, — сказал Окассен, — вы мне достаточно сказали, теперь пусть Бог поможет
23
Здесь поется:
24
Говорят, рассказывают и повествуют:
Идет Окассен по лесу, с дороги на дорогу, и конь несет его быстрым ходом. Не думайте, что его щадили шипы и колючки. Ничуть не бывало! Они рвали его одежды, так что скоро не осталось на нем ни одного цельного куска, и в крови были его руки, грудь и ноги. Кровь шла из тридцати или сорока мест, так что можно было видеть на траве следы крови, которая капала из его ран. Но он так глубоко задумался о Николет, своей нежной подруге, что не чувствовал ни боли, ни страданий, и все ехал дальше в лес, но никаких вестей о ней не было.