— НЕТ!
Парук вздрогнул. Послышался глухой удар и треск.
— Скажи мне правду, Роммат.
Он вряд ли мог говорить сейчас. Но и другого шанса больше не было. И Парук услышал его срывающийся, заикающийся голос:
— Я не знал… Это Зов Древнего… Пойми…
— Я понимаю. Конечно, понимаю. Это всегда кто-то иной — Древние Боги, демоны, старые колдуны или чернокнижники. Всегда виноват кто-то еще, — Сильвана помолчала и сказала тем же ровным безликим голосом: — Левую кисть.
Роммат заорал. Снова вжик и треск сухого дерева. Это топор врезает в деревянный стол, понял Парук, только он мог служить им колодой.
— Последний шанс, Роммат. Скажи мне правду.
Ей пришлось подождать какое-то время. Возможно, один из Отрекшихся рядом с ней был лекарем и его чары не давали сойти с ума от боли Верховному магистру Луносвета. Иначе он не заговорил бы, Парук не представлял, как можно говорить после того, как тебе отрубили обе руки.
Его голос был хриплым и сухим, как пески Дуротара, словно он уже умер:
— Они были живы. Люди Южнобережья спали, когда… ты появилась… Я усыпил их, я не смог…
— Ты не смог убить их. Ты ведь не убийца, Роммат.
— Сильвана… Останови это, умоляю…
— Язык, — сказала Темная Госпожа.
Роммат заорал, захлебывающимся, перерастающим в вой криком. Захрапел абом, потому что пленник явно вырывался и чудовищу, вероятно, пришлось применить свою могучую силу, чтобы обездвижить его.
Парук побежал вперед, сломя голову, хотя и понимал, что в его бегстве не было никакого смысла. После того, что Сильвана сотворила с бывшим другом, неужели он смеет надеяться на пощаду?
Легкие горели, сердце готово было выскочить из груди. В спину неслись стоны и протяжный вой, и шаги. Медленные. Коридор вывел его в пыльный кабинет. Это все иллюзия, лихорадочно соображал он, видимость нормальной жизни, а за этими стенами сплошь пыточные… Изменилась она. Как же.
Он с напряжением вслушивался в доносившиеся из коридора шаги. Он схватил пресс-папье со стола и спрятал за спину.
Сильвана появилась в кабинете и вздрогнула при виде орка. Успела забыть про него. Сейчас она отдаст последний приказ, думал Парук, сейчас снова появится этот абом с топором, и все свидетели замолчат навеки. Статуэтка выскальзывала из его ослабевших пальцев.
— Спасибо, орк. Ты не ошибся, — сказала Сильвана.
Она прошла к столу, взяла еще один клочок бумаги и протянула Паруку. Тому пришлось поставить пресс-папье на место, прежде чем он взял протянутую записку. Сильвана криво усмехнулась. Она была бледнее прежнего, заметил Парук.
Ему не сразу удалось различить буквы, его трясло, как в лихорадке.
«В таверне Колючего Холма через два дня».
— Думаю, с тебя достаточно гостеприимства Отрекшихся, не так ли? — спросила Сильвана.
Парук кивнул.
— Поднимись наверх. Там… — она зажмурилась на миг, потом, словно бы взяла себя в руки, и продолжила: — Тебя проведут до вышки дирижаблей. На рассвете будешь уже в Дуротаре.
— Я свободен?
— Ты против?
— Спасибо… ваше величество.
— Прощай, Парук Оргриммарский.
Парук на миг обернулся на пороге.
— Он… жив? — вырвалось у него.
— Смерть была бы слишком простым решением, — глухо ответила Сильвана, не глядя в его сторону.
Парук ушел. Молчаливый Отрекшийся встретил его возле банка Подгорода и провел к лифтам, оттуда мимо руин Лордаеронского замка, по внутреннему двору, окутанного тьмой. Они прошли мимо зачарованной Сферы для Телепортаций, сотворенной самим Магистром Луносвета для перемещений между двумя столицами Орды. Больше нигде в целом мире не было таких волшебных шаров.
И не будет.
Вместе с Отрекшимся он шел по темному Тирисфальскому бору к башне дирижаблей. Однажды он уже преодолел этот путь и тогда ему пришлось повернуть прочь от самой идеи бегства в Оргриммар вместе с другими солдатами. Эти солдаты не достигли столицы, не присоединились к войне против Альянса. Они встретили свою смерть над Великим Морем, когда пилот и все, кто был на борту дирижабля, пережили худшие кошмары наяву.
Парук думал о том, что с его везучестью и этот дирижабль опоздает, взорвется в воздухе или рухнет в море. Но дирижабль появился вовремя, как всегда с командой приветливых гоблинов с трудно выговариваемыми именами на борту. Парук занял свое место и напряжено ждал, когда же корабль поднимется в воздух. Ему казалось, что сейчас Сильвана объявит за ним погоню, что…
Но, когда подошло время, дирижабль поднялся в небо. Парук гнал сон прочь. Он знал, какие кошмары будут преследовать его во сне, но он все равно заснул, и, конечно, перепугал других пассажиров своими криками.
Левая кисть.
Не-е-е-е-ет!
Он схватился за собственные руки, уверенный, что уже не найдет их. Но он был цел и невредим, а на горизонте вздымались красные горы Дуротарской пустыни. Когда показались стены города, сердце Парука пропустило несколько ударов.
Но дирижабль повернул вправо от столицы орков и другие пассажиры объяснили Паруку, что такой маршрут был установлен во время осадного положения. Сейчас они приземляются в Колючем Холме. Скоро обещали, что рейсы в столицу возобновятся, ведь война окончена.
Парук глядел, как от него удаляются черные стены, окруженные катапультами и осадными лестницами. Видел под собой шатры со штандартами Альянса. Скоро и они исчезнут. Однажды жизнь вернется в прежнее русло. Не для Роммата, но для всех остальных, кого он знал.
Однажды и его путешествие будет окончено.
В Колючем Холме Парук сразу направился в таверну, где на его имя, как оказалось, была снята комната. Он поднялся наверх, но его замутило при взгляде на один только деревянный стол в узкой комнатушке, поэтому он тут же спустился вниз, где витали ароматы жаркого из долгонога. Парук, конечно, заказал порцию жаркого и кружку пива, но не думал, что сможет проглотить хоть что-нибудь.
— За Верховного магистра Роммата! — вдруг отсалютовали орки за соседним столом, и Парук подавился пивом.
— За героя Орды! — подхватила таверна, и все встали.
Паруку тоже пришлось. Когда все выпили, Парук так и не вернулся за стол, он преодолел зал и подсел к тому орку, что первым предложил выпить за Роммата.
И спросил, почему они назвали Роммата героем Орды?
— Ты где был-то все это время? — удивился орк.
— В Подгороде, — честно ответил Парук.
— Тогда понятно, — смягчился орк, — до этого могильника новости только через месяц и доходят. Ну, так слушай…
И Парук слушал о гибели Роммата и о его героизме, проявленном во время войны против Грим-Батола, и к своему удивлению, ел и пил, подливая пиво орку, а тот все говорил и говорил, и говорил о том, как мужественно Роммат поступил, когда предложил себя в заложники королю Альянса, а потом повел орков на Грим-Батол по приказу Вождя. В Нагорье Роммат сражался за троих, хотя это и не было лучшим временем для магов, он отдал свою жизнь за Вождя, и сам Гаррош видел, как этого смелого эльфа крови разорвало на кусочки. Звание «Героя Орды» было пожаловано Роммату посмертно, как и многим другим, кто погиб во время битвы за Гранатовый Редут.
Что все это время по тайному приказу Вождя, Отрекшиеся не переставали работать над чумой. Если бы не чума, которая уничтожила Грим-Батол и всех тварей в его подземельях, армии Орды и Альянса размазало бы по всему Сумеречному Нагорью к этому времени. А потом твари принялись бы за остальной Азерот.
Известно ли Паруку, продолжал орк, что Орда и Альянс подписали мирный приговор, потому что им удалось выяснить, что это Культ похитил принца и он был вовсе не в Оргриммаре, из-за чего и разразилась война. И что король и Вождь все равно прознали об этом, а потому в последние месяцы войны ничего не предпринимали, готовясь нанести удар по крепости, отвлекая Культ окопной войной в Степях.
Что принц Андуин, возможно, в память о своем наставнике архиепископе Бенедикте возглавит Церковь Святого Света. Хотя вряд ли отец позволит ему отказаться от престола. Что Вариан Ринн принял в Альянс оборотней, представляете, насколько плохи дела Альянса? И еще, пока нежить транспортировала чуму, несколько котлов, конечно, уронили в Серебряном Бору, но такое иногда случается, правда?