Выбрать главу

Стивен галантно попытался скрыть интерес:

– Вы ведь впервые в Хэмпден-Феррерсе, графиня?

Она подтвердила, и Стивен взялся расписывать красоты окрестностей, а затем пригласил обоих войти в его комиссию по празднованию юбилея местной церкви.

Они стали отнекиваться, и Фрэнк, положив руку Стивену на плечо, повел его к своему дому, приглашая на чашку чая.

Стивен радостно согласился, а потом сообщил, что вообще-то зашел узнать, нельзя ли переговорить с садовником Фрэнка, Алеком Бингэмом.

– О чем это? Он хороший садовник. Уж не собираетесь ли его переманить? Как раз сейчас он занят: приводит сад в порядок перед нашим приемом.

– У меня, знаете ли, к нему несколько деликатная просьба.

Они вошли в дом. Мария с большим интересом разглядывала обстановку. Она тут же заметила гравюры Пиранези в рамах – «Виды Рима», эти сильно приукрашенные римские древности. «Может, у Фрэнка и обо мне сильно приукрашенное представление?» – спросила она себя. У нее в голове бродили и другие вопросы: например, как разводиться с мужем и где она с Фрэнком будет жить. Сможет ли она продолжить карьеру в Англии или он – в Италии?

Они уселись в уютной комнате, выходившей окнами на пруд с золотыми рыбками, где кувшинки уже демонстрировали набухшие бутоны. Фрэнк попросил прислугу принести им чаю и сладостей. А Стивен принялся объяснять, в чем состояло его затруднительное положение. Он хотел бы переговорить с садовником с глазу на глаз потому, что Алек Бингэм женат на Вайолет, которая работала у его приятеля, Генри Уиверспуна, и они с Вайолет сдавали комнаты медсестре-пенсионерке Энн Лонгбридж.

– Конечно, я ее знаю, – сказал Фрэнк. – Энн присматривает за моим братом. А что, она?…

Стивен смешался и покраснел.

– М-м-м, видите ли… Это сложно объяснить… Если напрямую, на мой взгляд, она, как бы это сказать, ну, в общем, шлюха. Я правильно выразился? Проститутка ведь ради денег, а шлюха ради удовольствия, так?

Фрэнк рассмеялся:

– Ну, хотя бы и так? Только медсестре ведь сколько уже? Сильно за пятьдесят…

– О-о, возраст туг ни при чем, – сказала Мария. – Поверьте, я знаю немало женщин, которым после пятидесяти секс стал еще нужнее. Некоторые, конечно страшно рады отделаться после климакса, но в основном женщины куда свободнее себя чувствуют и могут наконец просто получать удовольствие. К примеру, моя мать.

– Но мой сын, Руперт, он связался с этой самой медсестрой. Я даже не знаю, сколько раз уже… Я прошлой ночью все узнал.

– Вы что же, их застали? – спросил Фрэнк.

Стивен объяснил, как было дело. Накануне ему не спалось, и он бродил в темноте по дому. Забрался в мансарду. И увидел в саду свет. Он было решил, что это вор. Но взял бинокль – раньше Стивен наблюдал с мансарды за птицами – и увидел, что это Руперт с фонарем в руках направляется куда-то прочь от дома. Стивен был озадачен. Он продолжать следить. Свет фонаря удалялся. И вскоре Стивен понял: его сын идет к Моулси. Задав себе вопрос, зачем ему это нужно в такой поздний час, Стивен мог дать один-единственный ответ: ради секса.

Через час Руперт снова показался вдали. На этот раз, однако, Стивен был уверен, что кто-то спускался вместе с Рупертом. Когда они дошли до подножия холма, Стивен увидел две зажженные сигареты, и подозрения его подтвердились.

Он наблюдал. Парочка разошлась в разные стороны. Само собой, он узнал собственного сына, который возвращался к дому. Проследить за другой фигурой было непросто – мешали дома, но Стивену повезло: он увидел вторую фигуру под уличным фонарем на Коутс-роуд. Он был убежден, что это медсестра Лонгбридж: всем знаком ее велосипед.

– А вы поговорили с Рупертом, когда он пришел домой? – спросила Мария.

– Нет. Мне было стыдно, что я так долго исподтишка за ним следил. Надо было, конечно, Шэрон рассказать, да только мы с ней сейчас не в лучших отношениях.

Вошла домработница с подносом, и все замолчали. Она пристально вгляделась в Марию, затем вышла.

Фрэнк снова спросил, о чем, собственно, Стивен хотел говорить с Алеком.

– Ну, я думал, он войдет в мое положение. Я же не могу запереть Руперта в доме. Может, подумал я, мне бы удалось убедить Алека, чтобы он двери дома запирал на ночь как следует…

– То есть попросту, чтобы он на ночь сажал эту медсестру под домашний арест? – удивилась Мария. – Ну, мистер Боксбаум, что вы, они же взрослые люди. Конечно, вам эта связь не слишком по душе, но…

– Разумеется, мне она совершенно не по душе, – сказал Стивен. – И я не могу позволить, чтобы это безобразие продолжалось. Подумать только: мальчику восемнадцать, а бабе пятьдесят с гаком…