— Не удержалась, — оправдывалась Сашка, целуя его. — Ты вроде был не против.
— Я очень даже за, — кивал Дима, млея от расслабона. — Я бы с удовольствием каждое утро так просыпался. Переезжай ко мне.
Он прикусил язык и тут же напрягся, приготовившись по привычке к Сашкиному загону.
— В смысле… я не настаиваю, но, в общем… Это слишком быстро, наверное… — отчаянно давил на тормоз Токарев.
— Я даже представить не могу, как из твоей глуши добираться до работы, — выдала Саша совершенно неожиданный аргумент, а потом еще более неожиданно добавила: — Уж лучше вы к нам.
— Ты серьезно? — он аж отодвинулся от нее, чтобы взглянуть девушке в глаза.
— Вполне, — кивнула Нестерова.
— Это как-то… внезапно…
— Ну, — пожала плечами Сашка, — моя стратегия — внезапность.
— Это я уже понял, — захохотал Дима, намекая на ее нападения в туалете салуна и вчера вечером. — Блицкриг нервно курит.
— С добрым утром что ли? — заулыбалась Саша, снова целуя его.
— Добрее не бывает.
— Пойдем в душ, и там я докажу тебе обратное.
Дима с радостью закивал, выбираясь из кровати. В душе он долго и с удовольствием ласкал Сашино тело мыльными руками, а потом опустился на колени, чтобы уделить внимание особенным местам… ртом. Прижавшись к стенке душевой кабины, Саша корчилась и стонала, пока не кончила. Токарев так воодушевился, что подхватил ее под попу, желая продолжить без промедления. Нестерова, хоть и молила о пощаде и перерыве, но все же крепко сцепила ноги у него за спиной, позволяя отлюбить ее до очередного взрыва.
После душа Сашка облачилась в Димину рубашку, валяющуюся на стуле около кровати. На его предложение надеть чистую из шкафа она только хмыкнула. Ее сводил с ума запах его одежды. Его запах. И теперь Саша не видела смысла этого стесняться.
Спустившись вниз, они отправились на кухню что-нибудь пожевать. Пока Сашка доставала яйца, молоко и сыр для омлета, Дима взялся за телефон, который вчера оставил на столе в кухне.
— Двое! — заорал он, открыв смску от Марины. — У Бирюковых двойня! Ты знала?
— Я? Да откуда? Они всех обдурили, — вторила его гневу Саша, разбивая яйца в миску.
— Охренеть, это как же… Да они… Вот конспираторы! А я думал, чего Маринка стала размером с дом, ведь не может ребенок быть таким здоровым!
— Там все сложно было, Дим, — решила оправдать друзей Нестерова. — Я вчера Марине звонила. Они, кажется, не были уверены, что оба выживут.
— Оу, — тут же сдулся Токарев. — Как она там? Как дети? Теперь все хорошо?
— Вроде в норме. Просила нас обоих приехать на выписку.
— Ну это само собой, — покивал Дима и, заметив Сашино виноватое выражение лица, поспешил обнять девушку. — Теперь-то и у нас все хорошо? Правда?
— Да, — выдохнула она, подставляя губы для поцелуя.
Омлет едва не сгорел, потому что Саша с Димой опять увлеклись поцелуями и ласками. Но Токарев вовремя учуял момент и выключил газ.
— Ты серьезно хочешь, чтобы я к тебе переехал? — спросил Дима, прожевав кусок спасенной еды.
— Ну, это ты хотел, чтобы я переехала, а я не хочу каждый день таскаться в город отсюда. Поэтому почему бы нет? Вообще, можно жить у меня на неделе, а в выходные тусоваться тут. Мне нравится твой дом. Очень. И покер опять же…
— Ты это только что придумала? — спросил Дима, слегка обалдев от такого четко продуманного плана.
— В общем, да, — пожала плечами Нестерова.
— И не считаешь, что нам нужно немного притереться, узнать друг друга?
— Дим, я тебя сто лет знаю.
— Ну не как… эээ… своего бойфренда.
На этом месте Саша не смогла сдержаться, прыснула.
— Тупо звучит, знаю, — тоже улыбаясь, покивал Дима. — Ну как любовника что ли? Сожителя?
Она встала из-за стола и уселась Диме на колени.
— Дорогой, ты же оставался у меня много раз. Ну а любовник ты вроде как… неплохой. Хотя я еще пару раз проверю…
— Неплохой? Ах, неплохой? — зарычал Дима, усаживая Сашку на стол. — Я тебе покажу… Неплохой!
И он показал. Пару раз. И Нестеровой не оставалось ничего, кроме как согласиться, что он не просто неплох, а очень даже хорош.
Вечером они снова валялись на ковре у камина, разговаривая и слушая треск дров.
— Саш, ты так и не сказала, что вчера случилось, — аккуратно начал дознание Дима.
— Случилось то, что я — круглая дура, — чуть отстранившись, призналась Саша.
Токарев красноречиво промолчал, давая ей свободу слова.
— Женя… он… он, конечно, классный и крутой. Был для меня тогда. А сейчас нам и поговорить не о чем. Он ведь вообще не изменился, словно законсервировался. А я не хочу назад. Хочу к тебе. С тобой… — Сашка шмыгнула носом. — Как ты мог меня ему отдать?