— Я думаю, все возможно, офицер. Ничего однозначного по этому поводу сказать не могу.
— Вы сами нас натолкнули на мысль, что мисс Лора — убийца, а ее внезапное исчезновение — это всего-навсего хорошо спланированный побег, а теперь вы в этом не уверены, директор?
Офицер Рено как собака-ищейка обнюхивал сущность директора.
— Я мог ошибиться, офицер.
— Нам ваша ошибка может дорого обойтись. И вообще, с вами все в порядке? У вас какой-то подавленный голос.
— Не беспокойтесь, все как обычно, — соврал директор, так как «обычно» серийные убийцы не пишут директору откровенные письма на несколько страниц.
— Ладно. Что-то еще?
— Я хотел попросить вас дать мне еще одну встречу с доктором Стенли. С бывшим доктором Стенли, — поправил себя директор.
— А это зачем?
Офицер Рено был, как всегда, подозрителен и придирчив. Все ему требовалось знать.
— Я бы хотел еще раз взглянуть ему в глаза.
— Что? — удивился офицер. — Взглянуть в глаза? А разве вам было мало его глаз на протяжении всех лет, проведенных…
— Вы меня не поняли, офицер.
— Тогда объясните.
— Стенли — не убийца, офицер Рено. Это я могу вам сообщить предельно точно, проведя с этим человеком, можно сказать, взаперти много лет. Но он покрывает настоящего убийцу. Того человека, который убил Эриха Бэля и похитил мисс Лору из ее палаты. Чтобы покрывать преступника, а тем более оказывать ему содействие, — должна быть мотивация. И зная бывшего коллегу, который всю жизнь тщательно скрывает злость на других людей, носит ее в себе, перегнивая вместе со своей ненавистью к людям… этот старик просто так не стал бы своим почерком писать предсмертное письмо, оставлять следы на месте преступления и делать крайне не логичные для его типа темперамента вещи. Вот я и хочу разобраться, в чем дело, а для этого мне понадобится заглянуть Стенли в глаза.
— Ну, надо так надо, — наконец сдался офицер Рено, которому не так уж и нужна была эта минутная исповедь, а всего лишь — чтобы перед ним отчитались и раскрыли свои замыслы.
Интуиции у офицера Рено отродясь не имелось. И жил он всю жизнь так: что вижу, то и есть. Что слышу, то делю надвое. И никто из начальства его ни разу за это не упрекнул, так как мужчина всегда отличался преданностью своей работе и порядочностью.
Хоть и был всегда излишне дотошным.
— Завтра на пятнадцать ноль-ноль могу вам организовать встречу.
— Отлично, офицер. Благодарю вас, — посветлел директор, который всячески хотел пустить офицера на нужный след. Но тот, казалось, его даже не услышал. Ему не интересно, какая у старика может быть мотивация, чтобы повиноваться преступнику, как Господу Богу.
А мотивация могла быть только одна и, как всегда, она висела перед носом, но офицер Рено не хотел видеть. Он хотел еще сильнее начать давить на бедного старика, чтобы тот раскололся и взял всю вину на себя. Так ведь проще. А стоило всего лишь взглянуть на его семью, и офицер Рено наконец бы обнаружил ту недостающую деталь и, возможно, даже сделал бы верное заключение.
Директор не мог прямым текстом сказать: «Офицер, черт бы вас побрал. Мисс Лору похитил Сомелье, и доктора Стенли он завербовал тем, что забрал его молодую дочь».
Но если бы даже директор рискнул и сказал все именно так, то смерти мисс Лоры и мисс Стенли не миновать, а чтобы установить личность Сомелье, понадобится время.
И за это время из города М бесследно исчезнет один человек.
— Но я все не могу взять в толк, директор… — после небольшой паузы сказал офицер. — Зачем смотреть в глаза?
— Только бесстыдного человека, с хорошим актерским талантом и конченой самонадеянностью могут не выдать его глаза, всех остальных могут. Стенли относится к остальным, а потому я хочу задать ему несколько вопросов и проследить за его глазами.
— Так ведь у старика они бегают постоянно. Это бесполезно, директор, — с насмешкой сказал офицер. — Это уж, а не человек.
— Я знаю, но все равно попробую, офицер. Вас он знает меньше недели и видит только в погонах, меня он знает около пяти лет и видит как гнусное жалкое существо, занимающее не свою должность. Может быть, со мной он станет говорить как человек.
— Ну-ну. Как скажете. Приходите завтра, будет вам встреча и, кстати, директор, после зайдите ко мне в отдел есть один разговор. Не телефонный.
Сердце директора застучало немного быстрее прежнего, но он сразу же отогнал мысли о том, что офицер что-то мог заподозрить или даже узнать.
Он его вызвал совсем по другому поводу, который не имеет к Сомелье никакого отношения.