Звуковой язык медведей беден, ему никак не сравниться с языком человека, вот и приходится животным прибегать к помощи жестов и внимательно следить за каждым движением собрата — ведь подчас совсем незаметное для человека движение медведя может говорить другому медведю, что его собеседник, например, не в духе, что он не потерпит сейчас никакой фамильярности.
Незаметный поворот головы, приподнятое плечо, присогнутая лапа, чуть опущенный к земле нос могут очень подробно рассказать о настроении и желании животного. И тогда вам откроется интереснейшая дорога в таинственный мир животных, дорога, в которой вы будете на равных беседовать с лисами и волками, воронами и журавлями. А представьте себе, как много вопросов можно будет задать тогда животным и как просто будет тогда ответить на те вопросы, которые все еще остаются для нас глубокой тайной…
А может быть, все это фантазия?.. Нет… Я долго учился разговаривать с медведями на их языке, они учились понимать мои слова-сигналы, первые уроки были успешными, но медведи все же оставались медведями, животными осторожными и скрытными. Они не всегда любезно соглашались поведать мне свои тайны, и часто мне приходилось подолгу ждать, когда мой угрюмый собеседник явится для очередного разговора.
Часто после длительных поисков таких сговорчивых медведей я, возвращаясь обратно к себе домой, в небольшую лесную деревушку, с интересом наблюдал за другими разговорами, разговорами между собой наших деревенских собак… Правда, язык жестов собак был менее доступен человеку для воспроизведения, чем язык медведей. Собаки передвигались только на четырех лапах и очень редко в своих беседах прибегали к помощи лап, их физиономии были не такими подвижными, как у медведей, а главное, в своих разговорах собаки чаще всего пользовались хвостами — вот почему мне чаще оставалось быть лишь свидетелем и переводчиком бесед псов друг с другом…
Угол моего дома почему-то нравился большому, медлительному псу Дозору — здесь он оканчивал свой день и здесь встречал каждое новое утро. Кем он был для меня, этот облезлый, поджарый пес сивой масти — всего лишь покладистой, послушной собакой-стариком, который покорно доживал свой не очень долгий, но трудный собачий век. Но для Орешки, для мохнатого щенка-увальня, Дозор был чем-то большим…
Каждое утро нескладный кудлатый щенок появлялся около Дозора, добивался у старика внимания, а то и получал разрешение потрепать грозную матерую холку своего старшего друга.
Последнее у собак, видимо, называлось игрой. Орешка по причине щенячьего положения всякий раз долго собирался, прежде чем обрушивался передними лапками на широкую шею Дозора, но дальше страсти разгорались, щенок, захлебываясь, рычал в мохнатой шерсти взрослой собаки, отскакивал в сторону, снова с грозным визгом бросался на старика, а то ненароком и впивался крошечными зубками в громадное ухо старого охотника.
Зубки были острые. Дозор чувствовал боль, легонько отпихивал малыша носом, отворачивал голову, иногда даже показывал клыки, но игра все-таки продолжалась…
Такая игра могла повторяться каждый день, если у Дозора было подходящее настроение… Но сегодня Дозор играть не собирался. Орешка не знал этого и, как всегда, остановившись на почтительном расстоянии, принялся выпрашивать у своего старшего друга разрешение подойти поближе.
По неписаному закону уважения силы и опыта почтительное расстояние сохранялось всегда между щенками и взрослыми собаками. Но это расстояние могло быть сокращено, если главный партнер по переговорам давал свое согласие.
Орешке шел всего третий месяц, но законы четвероногого общества были ему уже известны. И сейчас, достигнув запретного рубежа, щенок принялся демонстрировать свою персону… Он обошел по кругу спящего пса и остановился. Дозор не отзывался. Орешка обиженно посмотрел на молчавшего старика и отправился по кругу в обратную сторону. Окончен второй круг, третий, и только в конце четвертой попытки щенка заявить о своем присутствии Дозор соизволил открыть глаза.
Орешка преобразился. Крошечный хвостик взметнулся вверх и улегся на спину веселым калачиком. Казалось, вот-вот последуют радостное повизгивание и дружеские объятия. Намерение одного партнера начать игру было выражено, но второй еще не заявил о своем согласии, и Орешке предстояло ждать и ждать.