Кейт удивленно взглянула на него. Клейн принял ее покорность как само собой разумеющееся. Он ожидал, что все должны подчиняться его желаниям.
Не зная, как ответить, она просто пробормотала:
— Разумеется, ваша светлость.
Не «дедушка», не «Клейн», а более формальное обращение «ваша светлость». Его колени находились в дюйме от ее, но в сознании Кейт дед был так далек от нее. Их разделяли годы и расстояния. Он казался посторонним, несмотря на связывающие их кровные узы.
— Подозреваю, что тебе там не понравилось, — ворчливо заявил он. — Ужасные певцы, скучные разговоры. Но леди Хэмден моя старинная приятельница.
— Разумеется, — повторила Кейт.
— Сюда собирался приехать ее внук и несколько его друзей. Парни принадлежат к какому-то научному обществу, так что их компания могла показаться тебе интересной. Полагаю, что именно музыка отпугнула их.
— Это говорит в пользу их интеллекта.
Кейт всегда старалась сдержать свой саркастический юмор в присутствии деда. Однако то, что он взял на себя обязанность найти ей мужа, сильно раздражало ее. До сих пор искать подходящего жениха должна была двоюродная бабушка Гермиона. Но бедняжка, должно быть, отчаявшись, опустила руки.
— Как бы там пи было, ваша светлость, — продолжила Кейт, — пожалуйста, не чувствуйте себя обязанным выступать в роли свата ради меня. Боюсь, что вы попусту теряете свое время.
«И мое», — добавила она про себя.
Герцог откашлялся и сложил руки на широкой груди. Но вместо того чтобы продолжить речь, он обратил взор на освещённый луной особняки на Грасвенор-сквер, по которой они проезжали.
Из-под полуопущенных ресниц Кейт изучала его профиль. Аскетический. Властный. Высокомерный. Это были первые пришедшие ей на ум определения. Несмотря на преклонный возраст, Клейн все еще представлял собой впечатляющую фигуру. Его серебристые волосы оставались густыми. Кустистые брови подчеркивали пронзительные зеленые глаза и орлиный нос. И хотя его рот чаще всего был сложен в прямую линию, губы были полные и хорошей формы. Что же касается квадратного вздернутого подбородка, то он был слишком знаком ей — Кейт видела свое отражение в зеркале каждое утро.
— Кхе-кхе. — На этот раз за звуками последовала речь: — Да, ясно как день, что ты живешь своим умом, девочка.
— Что явно очень докучает вам, — довольно резко ответила она.
— Я только пытаюсь сделать для тебя все самое лучшее, что в моих силах, — возразил Клейн. — Мой семейный долг — устроить твою судьбу наилучшим образом.
Эти же слова сказала матери Кейт много лет назад. Энн Вудбридж не таила зла, когда повторила эти слова дочери, она просто грустила.
— У нас, видно, различные представления о семье и долге, — ответила Кейт.
Его глаза блеснули, но в дрожащем свете лампы невозможно было определить, был ли это гнев или какое-то иное чувство!
Кейт вздохнула:
— Я не хочу ссориться с вами, сэр. Как вы сами сказали, я пропела большую часть своей жизни, изучая науку. И мне следовало бы знать изначально, что этот эксперимент не пройдет. Некоторые вещества, такие, например, как масло и вода, не смешиваются.
Герцог нахмурился:
— О чем ты говоришь?
— Может быть, лучше для нас обоих будет, если я покину Англию, — медленно ответила она.
— И куда ты поедешь? — громогласно спросил Клейм. — Обратно к той жизни на воде и хлебе?
Кейт подождала, пока его царственный гнев перестанет отражаться от полированных панелей карсты.
— Я еще не решила. Однако вам не следует беспокоиться, что я потребую от вас финансировать мои будущие планы. У меня достаточно собственных средств, чтобы жить весьма комфортно.
Это было огромным преувеличением, но гордость не позволила бы ей признаться в противном.
— Теперь послушай, дитя…
— Я не школьница, ваша светлость, — горячо прервала она деда. — Пожалуйста, помните, что я не нуждаюсь в вашем разрешении — или вашем благословении — жить так, как того хочу. Я уже достаточно давно в Лондоне и вижу, что большинство представителей высшего общества позволяют семейным деньгам или влиянию контролировать их. Я не принадлежу к их числу.
Сжатые челюсти Клейна дрогнули.
Девушка посмотрела на его сжатые кулаки и почувствовала, как ее наполняют вина и негодование по поводу того, что их разговор часто оканчивается спором.
— Простите меня, что я веду себя словно крикливая жена рыбака. Как вы заметили, я нередко позволяю гневу управлять мною.
Сиденье в карете заскрипело, когда герцог переместил свое грузное тело.
— Я не хочу проявлять неблагодарность в ответ на ваше гостеприимство, сэр, — добавила она. — Есть немало вещей, за которые я люблю Лондон. Я завела здесь много добрых друзей, и научные общества предлагают множество интересных лекций.