– Да, конечно…
Тилли взяла поводья одной рукой, а вторую, свободную, положила ему на бедро.
– Хочу сказать, что это очень здорово – разговаривать со служителем Бога. У меня было не слишком много таких возможностей прежде.
– Думаю, вы правы, – пробормотал Коул.
– Ну так что?
– Да ничего. Я понимаю, но, в самом деле, миссис Лэсей, мне нужно…
– О, знаю! Вам нужно навестить прихожанина и заняться делом. Но разве вы не уделите мне несколько минут? Такой добрый человек, как вы…
Коул стиснул зубы и молча смотрел прямо перед собой. Другого выхода, кроме как спрыгнуть с повозки, не было. Иначе придется терпеть ее до тех пор, пока она сама не соизволит отпустить его. А она, кажется, не собиралась этого делать. Тилли повернула лошадей на последнюю, боковую улочку, выходившую на главную дорогу. Дальше – пустыня.
– Я не помню, чтобы говорил вам, что еду в Бисби, – сухо сказал Коул.
– Ну вы и чудак, мой преподобный отец! – Тилли хихикнула. – Я совсем не собираюсь в Бисби. Я хочу найти миленькое, тихое местечко для интимного разговора.
Она вплотную придвинулась к нему, и Коул вынужден был схватиться за перекладину, чтобы не упасть с повозки. Говорить что-либо было бесполезно, поэтому он ждал, когда Тилли остановит лошадей. Если чего и хотела от него Тилли Лэсей, так только не облегчения бремени несуществующих проблем. Это стало еще более очевидным, когда она остановила повозку около низкого, вечнозеленого кустарника рядом с кактусовым деревом, почти пятнадцати футов высотой. Несколько дней назад здесь прошел редкий в этих местах дождь, и пустыня расцвела мексиканскими маками, пурпурно-красными, и полуночным клевером, покрывшим грубую бурую землю живописным ковром. Коул вспомнил прогулки с Амандой по этим диким местам, но спутница быстро оторвала его от приятных воспоминаний.
Тилли ослабила поводья и, скромно потупясь, посмотрела на него:
– Помогите мне, пожалуйста, преподобный Стори.
Коул с интересом наблюдал за ее поведением. Он слез с повозки и подал ей руку. Тилли подняла свою юбку так, чтобы Коул заметил ногу в черном чулке и высоком, зашнурованном ботинке, и оперлась на него. Он попробовал отступить назад, но сделал это недостаточно быстро.
Коул и сообразить не успел, как в следующую минуту Тилли оказалась на нем, обвив руками шею.
– О, мистер Стори, у вас хорошая фигура. – Тилли дышала прямо в лицо, пытаясь поцеловать Коула в губы. Он отклонился, и поцелуй пришелся в щеку. – Мне нравятся мужчины с хорошими фигурами, – шептала она, настойчиво подбираясь к его губам.
Коул отступил назад и с силой разжал ее цепкие объятия.
– Миссис Лэсей, пожалуйста…
– Просто Тилли.
– Сейчас ваши лошади убегут.
– О! – отвлеклась она, на минуту оставив его в покое. Поймала поводья и вручила их Коулу. – Привяжите к дереву.
Он направился к кактусовому дереву, чтобы только отойти от нее, и привязал лошадей. Едва он это сделал, как Тилли опять подошла, обняла его за пояс и прижалась к спине.
– Миссис Лэсей, – рассердился Коул, – я не думаю, что вы приехали сюда, чтобы обсуждать свои проблемы. – Он вырвался из объятий и повернулся к ней.
– О, у девушек могут быть разные проблемы, – тихо пропела Тилли и снова приблизилась к нему.
Коул от волнения оступился и упал. Тилли оказалась на нем раньше, чем он успел вскочить на ноги. Ее огромный бюст почти касался его лица, а язык настойчиво раздвигал его губы. Бедра Тилли с силой вжимали его в землю.
Коула обуяла такая злость, что он с отвращением отшвырнул ее в сторону.
– Я не желаю иметь с вами ничего общего! – выкрикнул он раздраженно, вскочил на ноги и стал отряхиваться от пыли. Это в какой-то степени погасило ярость.
Тилли села на землю и уставилась на него в холодном бешенстве. Помада размазалась по напудренному лицу.
– Я вам не подхожу, кажется.
– Не в этом дело. Это… это… нехорошо. – Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она уже встала сама.
– Я думаю, сейчас вы мне прочтете проповедь о том, как можно себя вести, что можно делать, а что – нет. Не стоит, преподобный Стори. Мне не надо ее читать. Я знаю мужчин с двенадцати лет. А чтобы понять, что вы – не священник, не потребуются годы.
У Коула перехватило дыхание.
– Что вы имеете в виду? – холодно спросил он.
– Вы можете дурачить глупых городских ослов, но только не Тилли Лэсей. Я слишком долго живу на Западе, чтобы не раскусить вас.
Коул почувствовал, как у него задергалась щека. Он отошел подальше, к лошадям, и стал наблюдать за ней, стараясь сохранять хладнокровие.
– Так что вы хотите этим сказать? Тилли одернула юбку и надела шляпку.
Сейчас она выглядела гораздо старше.
– Я не знаю, какую игру вы ведете, но думаю, скоро все прояснится. Не одна я предполагаю, что вы – не тот, за кого себя выдаете.
– Это очень смешно.
– Не знаю, кто вы, но я вас подозреваю. Есть несколько человек, о которых я слышала, но сама не встречала. Вы – один из них, судя по описаниям, которые мне дали. И эти люди тоже умеют хорошо стрелять. Некоторые из них помогают закону, а другие… совсем наоборот… – Она высоко подняла голову и посмотрела на Коула, прищуриваясь. – Может быть, и вы – один из них? Джек Ривингтон, Коул Картерет, Моусис Ривера…
Коул ощутил холод в желудке, но заставил себя сохранять спокойствие и взял в руки поводья. Если он сейчас не сядет первым в повозку, Тилли оставит его здесь. Придется тогда возвращаться в город пешком.
– Ваше богатое воображение разыгралось не на шутку, миссис Лэсей, – сказал он подчеркнуто вежливо. – А мое терпение кончается. Я не просил вас везти меня сюда, мне действительно нужно в город.
Когда Тилли поняла, что Коул имел в виду, было уже поздно. Она хотела схватить поводья, но Коул отстранил ее и прыгнул в повозку первым.
– Вы едете? – спросил он, надев шляпу.
– Черт побери, – пробормотала она. Стараясь сохранять самообладание, деланно улыбнулась и забралась в повозку, сев подальше от него. – Конечно, преподобный.
– Я бы давно уехал.
– Да, конечно, – Эйсис Мэлоун ковырнул землю каблуком сапога. – Никак не пойму, зачем ты так рискуешь… Эта роль священника! Самая ненормальная идея, какая может прийти в голову.
– Я не думал, что это так затянется. Думал, приеду, увижусь с тобой и сразу назад. Если бы ты оказался на месте…
– Как я мог предположить, что тебе придет в голову эта сумасшедшая идея? Кроме того, мне нужно было в Туксон. Кое-что проведать. Только так я мог убедиться, что мои подозрения верны.
В ночи прокричала сова. Эйсис вскочил на ноги и оглянулся.
– Привидение, Коул, я тебе говорил, терпеть не могу это место ночью. Можно было встретиться где-либо еще.
Коул пожал плечами.
– Ты стал еще более суеверным, чем я тебя помнил. И это – человек, который чувствует себя так уверенно за карточным столом.
– Это совсем другое. Ты же знаешь, что я не люблю такие мрачные места.
Коул осмотрелся: в тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь кусты, Бутхиллское кладбище выглядело, действительно, мрачно и пугающе. Это место впечатляло своими таинственными тенями, случайными переходами, могильными камнями, едва видневшимися в неярком лунном свете. Здесь покоилось много людей, не все из которых вели праведную жизнь. Как видно, это и нервировало Эйсиса. Казалось, в любое мгновение мог явиться некто с того света и указать призрачной рукой на двоих грешников, призывая покаяться.
– Я знаю только это место, где можно никого не опасаться, – подытожил Коул. – Я не мог рисковать, чтобы увидеться с тобой где-либо еще. Меня уже многие подозревают.
– Тебе нужно быстрее уехать из города, иначе ты и меня втянешь в неприятности.
– Согласен. Но сначала скажи, что тебе удалось узнать.
Глаза Эйсиса блеснули.