— Не надо извиняться, мой милый. Позволь мне помочь тебе. Никто не любит Мелани так, как ты. — Она захихикала, скорее истерично, чем радостно. — И уж конечно, совсем не так, как этот липучий Эдмунд. Он такой старый, мой дорогой, кожа у него дряблая и вся в морщинах. Не то что у тебя. Ты такой сильный, такой могучий, такой горячий. Ха, видишь? Ты соскучился по своей Мелани. Я теперь чувствую это. Как ты давишь мне на живот!
Она поднялась на колени, стараясь протиснуться у него между бедер.
— Вот так, милый, ты только позволь мне помочь тебе.
Люсьен продолжал наблюдать за тем, как она елозит по нему, стараясь оседлать его, как жеребца, и пустить галопом. Он хотел ее, он страстно ее хотел, но что-то удерживало его — и вовсе не физическое измождение.
Его ослабевший рассудок медленно продирался сквозь паутину слов, пытаясь понять собственную нерешительность.
Внезапно он поднялся, схватил ее голову обеими руками и опрокинул на кровать перед собою.
— Эдмунд? Мой отец? Так это был не сон? Это правда? Боже милостивый, это правда? Отвечай мне, Мелани! Отвечай мне!
Мелани высвободила голову и принялась теребить его нижнюю губу. Он застыл, не в силах оттолкнуть ее.
— Тс-с-с, милый. Конечно, это правда. Не хочешь же ты сказать, что ничего не запомнил? Так смешно, что Эдмунд серьезно страдает из-за этого. Но впрочем, милый, разве теперь это имеет значение — теперь, когда ты снова со своей Мелли?
Ее голосок был таким веселым и беззаботным, что ему стоило немалого труда разделить ее тон и смысл ее слов.
Люсьен зажмурился, словно пытаясь прогнать память, которая неумолимо возвращалась к нему.
— Я не верю в это. Это ошибка. Это должно быть ошибка!
— Так много глупых слов, дорогой, когда слова не нужны. — Она страстно извивалась под ним, плотно обхватив ногами его талию. — Ох, милый, посмотри же, Мелли вся открылась для тебя, — шептала она, и ее детский голосок прерывался от похоти. — Такая готовая, такая покорная. Помоги мне, милый. Иди ко мне, скорее. Все остальное не имеет значения.
Но все остальное имело значение. Он вспомнил теперь. Он вспомнил все. Он замер, поняв, что голый лежит на своей мачехе, а его напрягшийся член плотно прижат ко входу в ее лоно между раздвинутыми с готовностью бедрами.
Он не в силах был осознать ничего из происходящего.
Его кошмары развеялись, чтобы превратиться в кошмарную реальность. Его мир рухнул.
Его мать умерла.
Он объявлен незаконнорожденным ублюдком.
Мелани вышла замуж за его отца. Нет, не за отца. Мелани вышла замуж за Эдмунда — и родила сына!
Реальность наконец-то вломилась ему в голову и оказалась вдесятеро ужаснее самых ужасных кошмаров.
А в это время губы и руки Мелани продолжали лихорадочно побуждать его овладеть ею. Ее теплое, влажное лоно алчно прижималось к нему, стараясь утолить свою ненасытную похоть.
Это было какое-то безумие, какое-то отвратительное извращение.
Это было равносильно прелюбодейству на могиле его матери или в кровати у Эдмунда.
Он с дикой силой отпихнул ее от себя и рухнул обратно на тюфяк, едва дыша. С окаменевшим лицом он бездумно следил за игрой теней от свечи на потолке.
— Ну вот, теперь ты разозлился, — плаксиво протянула Мелани, так что он едва не расхохотался над своей недавней глупостью. Да, он мог бы смеяться, если бы не был на грани истерики. — Не надо злиться, милый, — и она наклонилась над ним и принялась легонько целовать его шею и грудь.
— Я не злюсь. Дай мне только подумать минуту, Мелани. Ты просто ляг вот тут и поговори со мной. — Он схватил ее за руку, которой она принялась было снова ласкать его живот, и заставил лежать смирно, весь обратившись в слух: он знал, что ему предстоит многое выслушать.
— Ну ладно, милый, ты отдохни, пока я все-все тебе объясню. И ты поймешь, что дела не так уж и плохи.
Кончик ее язычка снова принялся за работу, и он содрогнулся от возбуждения, почувствовав влажное прикосновение к своему соску.
— Ум-м-м, ты так приятен на вкус, милый. Ну скажи же, что я еще могла сделать? Эдмунд отказался от тебя и оставил без гроша за душой. А я не могла здесь оставаться без компаньонки, когда умерла Памела, хотя Эдмунд не возражал против этого, так как считал, что ты тоже умер, а я осталась ни с чем. И к тому же Эдмунд хотел меня, я это ясно видела. А я отчаянно нуждалась в деньгах. И вот я предприняла восхитительный шаг! Я вышла за него замуж. Ради тебя, дорогой — ради нас.
— Ради нас? — Люсьен едва переводил дух.
— Да, мой глупышка. Ну неужели ты правда этого не понимаешь? Даже Мойна понимает, что я должна была это сделать. Ты знаешь, здесь еще есть эта ужасная женщина…