«Что там меня еще ожидает? Новый плевок? Или все-таки салон роскоши?» Самое главное, мне расхотелось переквалифицироваться в кассирши, и то польза.
В каждой профессии есть свои плюсы и минусы.
В восьмом павильоне я попала в самый настоящий рай. В огромном, напоминающем здание аэропорта помещении, гудели вентиляторы. Своим жужжаньем они навевали мысли о другой, уютной и комфортной жизни. Где-то на улице трещал мороз, а здесь витали ароматы дорогих духов, сверкали драгоценные камни, играя отблесками огней, словно переливались струи водопада. В выставочном зале красовалась продукция всех ювелирных салонов России.
Так вот почему салон роскоши! — ахнула я, подбегая то к одному экспонату, то к другому.
Сияние красоты и роскоши. Терпеть не могу украшений, но, собранные в одном месте, драгоценные камни имеют свойство притягивать к себе взоры даже завзятых пессимистов. «Русские самоцветы», «Российские рубины», «Салон роскоши» — яркие и блестящие названия манили к себе, привлекая мое внимание. Все предприятия устраивали розыгрыши и лотереи. В толпу жаждущих получить что-либо на халяву вписалась и я, имевшая в кошельке всего двенадцать рублей, как раз на маршрутное такси до дома. «Вдруг и я что-нибудь выиграю», — игриво подумала я, не утратившая до сих пор желание выиграть сразу миллион. Чтобы, значит, как в сказке — хочу быть столбовою дворянкой!
С одной стороны, хорошо, что человек на сорокалетием рубеже не утратил романтического мироощущения. А с другой — я живо представила себе, как разыскивает меня Юрий Григорьевич. Отогнав от себя грозное видение, я схватила анкету и заполнила какие-то цифры.
— Барышня! — я оглянулась, моложе меня никого рядом не было, разве что дама в норковом манто. Но ей давно перевалило за энное количество лет, судя по толстому слою макияжа на фарфоровом лице.
— Барышня! Это я вам, — меня схватил за руку администратор, — вы выиграли. Держите! — он торжественно всучил мне какой-то журнал.
— Что это? — я отдернула руку.
Журнал упал на пол. Выставка «Российские рубины» — огромные буквы золотом сияли на обложке журнала.
— Это ваш выигрыш, панорама нашей выставки. — Администратор, юркий мужчинка, удивительно напоминающий молодого угря, поднял журнал с полу и сунул его мне под мышку.
— Буклет, что ли? — поерзав рукавом, я укрепила журнал в его новом положении.
— Если хотите, буклет, — гордо произнес администратор, извиваясь надо мной хлипким телом.
«Теперь он похож на пиявку», — я повела носом. Это у меня такая привычка, я все на нюх определяю.
— Вам крупно повезло, — добавил администратор-пиявка.
— Вы бы лучше мне какой-нибудь бриллиантик подарили. А то буклет, зачем он мне? — Я опять поерзала рукавом, пытаясь избавиться от журнала.
— В следующий раз, если вы примете участие в розыгрыше, вы получите вот это. — Администратор метнулся к прилавку и достал роскошную книгу в темной суперобложке с золотыми буквами «Российские рубины».
«Красивая книга, прямо как в настоящем салоне роскоши», — позавидовала я будущим экскурсантам.
— Следующего раза не будет! — с зажатым под мышкой журналом, я шагнула к выходу.
Перед моими глазами замаячила удивленно-гневная физиономия Юрия Григорьевича. Он уже обыскал все здание управления и наверняка принялся за другие маршруты и координаты. Если я не приеду через полчаса, он поднимет тревогу. Изучу каталог на рабочем месте. Спокойнее и мне, и начальству!
Потратив последние деньги на маршрутное такси, я благополучно доехала до управления. Во мне проснулось безумное желание выскочить из такси у своего дома, мимо которого я промчалась.
Пробок на дороге почему-то не было, вот такси и неслось, пробуждая во мне подростковые инстинкты. Всегда мне хочется сбежать, удрать, спрятаться, будто от жизни можно куда-то убежать и где-то спрятаться.
Мимо дома с песнями — я с тоской проводила взглядом удаляющийся от меня старинный дом.
Тихонько прошмыгнув мимо дежурного, я угрем, вспомнив о чернявом юрком администраторе, проскользнула за монитор.
Будто целый век здесь кукую, как одинокая кукушка.
Где же Юрий Григорьевич? Стол начальника желтел пустым полем, вообще-то он никогда не оставлял документы на столе, с лейтенантских лет памятуя о режиме секретности.
Все в сейфе, все под замком, под гербовой печатью.
Карта уныло завывала и моргала красноватой лампочкой, совсем как в Новый год. А это вовсе и не Новый год, это означает, что в городе кого-то грохнули, завалили, замочили, то есть убили, насильственно лишив человека жизни.