Выбрать главу

О. Павел вел тогда скитскую Летопись и, конечно, среди всего отмечал в ней все приезды членов семьи К. Р. в Оптину Пустынь. Вот он пишет 21 мая 1901 года: «Вчера по случаю тезоименитства в сегодняшний день Их Императорских Высочеств В. К. Константина Константиновича старшего и Августейшего сына его Константина Константиновича младшего в монастыре было совершено бдение, а сегодня Литургия и молебен. После обедни о. игумен Ксенофонт со старшим иеродиаконом о. Феодосией ездили в село Прыски для принесения поздравления Августейшему имениннику, которому о. игумен поднес икону Введения во храм Пресв. Богородицы в сребропозлащенной ризе и книгу "Описание Оптиной Пустыни"».

10 июня в Казанском соборе обители происходил постриг в мантию трех иноков; летописец отмечает: «При постриге присутствовали Августейшие дети Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Константиновича». О всех посещениях членами семьи К. Р. Оптиной остались памятки в скитской Летописи. Вот запись от 13 июня: «Сегодня прибыл из Петербурга Его Императорское Высочество Великий Князь Константин Константинович. В 7 часов вечера он посетил Оптину Пустынь с Августейшими детьми. До парома доехал на лошадях, а от парома изволил проследовать пешком до монастырских ворот, где был встречен о. игуменом Ксенофонтом с братией. Торжественной встречи по желанию Его Высочества делаемо не было. Был в Соборе и у памятников старцев. В Скит не заходил».

Спустя три дня К Р. приехал с калужским губернатором А. А. Офросимовым – они беседовали со старцем Иосифом в Скиту. 20 июля, в день св. пророка Илии, на службе в Скиту была вся семья К. Р. – жена, дети, а также воспитатели и преподаватели. На Преображение Господне Великие Князья Иоанн и Гавриил приехали одни, отстояли всенощную в Казанском соборе, ночевали в доме настоятеля, отслушали раннюю обедню и посетили старца Иосифа в Скиту. В день Усекновения Главы св. Иоанна Крестителя – 29 августа – они же были на богослужении и Великий Князь Иоанн причащался Св. Христовых Тайн. 13 сентября на всенощном бдении в Казанском соборе был один К. Р. 30 сентября он со всей семьей посетил настоятеля в его келлиях и потом старца Иосифа, и, как пишет инок Павел, – «милостиво беседовал с ними, интересуясь жизнью нашей святой обители. С любовью вспоминал о почившем старце Амвросии и посещении его в 1887 году».

Много благодатных впечатлений почерпнули в Оптиной Пустыни дети К. Р. – в их числе и будущие мученики за Христа Великие Князья Иоанн, Константин, Игорь, и положивший душу за други своя на войне их брат Олег, и будущая игумения мать Мария (дожившая до 1972 года).

4. Матушка Евфросиния. Дела благотворения

Однажды, это было еще в первой половине июня, К. Р. со всей семьей поехал впервые в Шамордино. Приехали они неожиданно, хотя в обители и знали, что семья Великого Князя живет в Прысках… Сестры не раз, проходя по дороге в Оптину мимо парка и усадьбы Кашкина, видели детей К. Р. Иоанн и Гавриил с отцом прискакали в Шамордино верхом, а Татьяна, Константин, Олег и Игорь приехали в тарантасе. Их сразу приняла настоятельница мать Евфросиния, слепая, но это не так сразу было заметно: она в своей обстановке двигалась свободно.

«Когда мы первый раз к ней подошли, – вспоминала Великая Княжна Татьяна, – она попросила прощения, сказав, что она "так узнаёт людей", и ощупала отца и всех нас по очереди, лоб, глаза, нос, щеки, рот. Тогда сказала: "Теперь я знаю"».

Шамординская обитель, расположенная на пологом холме близ речки Серены, очень понравилась юным Великим Князьям – от обители был прекрасный вид на луга и леса… К Р. с детьми побывал на службе в Казанском храме, пригласил матушку настоятельницу в Прыски и отправился тем же порядком домой. Матушка Евфросиния, несмотря на свою слепоту, приезжала в Прыски несколько раз. Услышав шум ее экипажа, дети выбегали навстречу, помогали ей выбраться, а по лестнице в дом вел ее под руку сам Великий Князь Константин Константинович.

В один из приездов она застала супругу К. Р. Великую Княгиню Елисавету Маврикиевну которая была по рождению протестанткой, но все же христианкой и очень доброй женщиной. В Православие она не перешла – никак не могла решиться, хотя об этом вопросе настойчиво напоминал К. Р. еще старец Амвросий… «Это ваш долг», – говорил он Великому Князю и писал об этом в письмах. К. Р. пробовал говорить с ней об этом, указывал на пример Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Императрицы Александры Феодоровны (обе ныне во святых Божиих прославлены). Матушка Евфросиния повела речь о том же, и Великая Княгиня слушала ее со вниманием. Не в оправдание, а так просто, она указала, что всем своим детям всегда напоминает, чтобы свято хранили все, что заповедано им Православной Церковью, верой отцов, что в их семейном быту нет ничего протестантского, но вот сама-то она еще не готова… Великая Княгиня расспросила матушку Евфросинию о нуждах местного крестьянства и после этого вскоре на свои средства устроила в деревнях вокруг Прысков несколько яслей, чтобы крестьяне, отправляясь на полевые работы, оставляли там под присмотром нянь своих детей.

Младшие дети – Олег и Игорь – подружились с двумя бедными отроками из Прысков и звали их так, как они и отрекомендовали себя, – Гришка и Капитошка. Маленькие Князья многому научились от этих отроков, например – плести корзины из ивовых прутьев, делать шалаши из еловых лап… Они показывали в лесу знакомые им тропы, малинники, места, где родится много грибов…

Потом, через год или два, в Петербург, в Мраморный дворец пришло письмо из Калужской губернии, из села Прыски от крестьянина Капитона Чуркина на имя Великого Князя Олега Константиновича. Он писал, что семья его так обеднела, что уже остаются они совсем без пропитания, что он вспомнил про свою дружбу с Великим Князем Олегом и решился написать ему, попросить о помощи. Князь Олег очень обрадовался этому письму и тому, что к нему обращаются за помощью, что он может что-то сделать… «Для Олега Константиновича, – вспоминал один из воспитателей, – день получения этого письма был одним из счастливейших в жизни. Он был вне себя от сознания, что на его долю выпало счастье выручить из тяжелого положения бедную крестьянскую семью и того самого Капитошку с которым он играл в Прысках. Князь собирает все свои деньги, от конторы Двора отпускается еще особая сумма, и в тот же день помощь посылается в Прыски».

В июле крестьяне начали косить и сушить сено. Все деревенские дети были там. Юным Великим Князьям тоже позволили пойти на луга и не только смотреть на работу, а если возможно, и помочь, пусть в чем-то небольшом. Крестьяне проявили по отношению к Князьям много такта – вежливо беседовали с ними, давали грабли и учили ворошить валки травы, чтобы лучше просыхали. Когда нагружали возы сеном, и Князья помогали подавать его наверх, а потом вместе с деревенскими детьми забирались на высоченные возы и так ехали, качаясь там наверху на пахучем сене, и страшно было, что воз упадет, когда он накренялся в глубокой колее… А солнце пекло, вокруг пролетали стрекозы, бабочки… Кузнечики громко стрекотали в поле.

Вечером, отужинав, позанимавшись дома кто чем, семья начинала общую молитву – на сон грядущим… Некоторые молитвы под руководством Великого Князя Иоанна пропевались, непременно в Оптинском духе… В окна глядел тихий и ясный закат.

Небо меркло. В распахнутые окна вливался несказанно волнующий запах – влажной вечерней травы и цветов…

Лето, особенно июль, было жаркое, что не совсем благоприятно было для хлебов. Всюду на полях совершались молебны ко Господу о ниспослании дождя на нивы… В Летописи Скита упоминается о крестных ходах и молитвах о том же. Был крестный ход с иконой Спорительницы Хлебов и в поле, неподалеку от усадьбы, где жила семья К. Р. Это происходило вечером… А среди ночи раздались раскаты грома, все сильнее и сильнее. Был такой один удар, что дети проснулись, – все стекла в доме задребезжали… Затем стало тихо. Только было слышно, как шелестит дождь, – он прекратился лишь перед восходом солнца.

5. Осень