Черная потаскуха. Азиатская потаскуха. Потаскуха-подросток. Потаскухи давятся членом.
Потаскуха-мультяшка.
Вот уж кто в самом деле странный.
Оргазм трепещет в теле Беатрикс, будто усталая птица-королек. Когда все позади, она встает и наливает себе предобеденный джин-тоник. В кухне ноутбук, на котором открыта программа мониторинга торгов на фондовых рынках, мигает синим, красным и зеленым. Основной цвет сегодня – синий, и это хорошо, но высока вероятность, что завтра настанет черед красного. Когда вся кровь возвращается на свои прежние места, Беатрикс кажется совершенно невероятным то, что буквально несколько минут назад она разглядывала фотографии всех этих несчастных людей, которые, что уж там, подвергались насилию и унижению (если быть честной с самой собой, Беатрикс придется признать, что “в момент истины” ей симпатичнее именно жертвы). В это время дня она всегда чувствует себя подавленной, примерно в эти часы она выводила Арчи на прогулку. Можно, конечно, и сейчас выходить гулять в это же время, но она не выходит. Сначала ей нравилось смотреть на людей, выгуливающих собак, а теперь не нравится. Первое время она чувствовала себя собачницей, потерявшей собаку (в отношении Арчи язык не поворачивается сказать “умер” или “смерть” – эти слова часто мелькают в разговорах о друзьях, родственниках и даже о муже и раньше казались ей внятными, честными и храбрыми, но теперь, в случае с Арчи, кажутся совсем неуместными – как и в случае с ее дочерью, красавицей Плам), и это было переходное состояние, но теперь этого ощущения больше нет: теперь она просто дряхлая старуха, которая ковыляет по улицам одна-одинешенька, и даже не догадаешься, что когда-то у нее была собака. Прошло уже два года с тех пор, как он… Ну ничего, зато вскоре после этого она начала оформлять альбомы своих капиталовложений (этой стратегии ее научил высоченный человек на очень странном семинаре в Лондоне), и, собственно, именно для этих альбомов она искала в интернете картинки с логотипом “Мишлен”, мда, надо же, ну да ладно. Беатрикс не может одновременно думать о своем недавнем поиске в “Гугле” и вспоминать – пусть даже мимолетно – дорогого Арчи. Она отхлебывает из бокала и снимает с полки альбом. Высоченный человек (как там его звали?) советовал разбивать альбомы на сегменты – например, “отдых и путешествия” или “продуктовые магазины и аптеки”. Но у Беатрикс главный сегмент капиталовложений – внуки. Правда, внуки в ее альбомах не совсем такие, как в жизни, и все же…
Вот это – ее любимый альбом, да. Он посвящен Клем, и эта Клем, из альбома, не вышла замуж за невыносимого Олли. Она замужем за Биллом Гейтсом, который не только богат и влиятелен, но еще и удивительно удобен для вырезания. Благодаря удачному замужеству перед Клем открывается прямая дорога к миллиардам. Интересно, что бы она стала делать с такими деньжищами? Ясно только одно: она полностью изменила бы свою жизнь. Конечно, она вряд ли захочет стать просто “женой Билла Гейтса” и всё. Клем из альбома Беатрикс решила забросить преподавательскую работу в Лондоне, получить докторскую степень по ботанике и организовать свой ботанический сад где-нибудь в Уэст-Кантри. Ее отец Августус, снова овдовевший после внезапной смерти молодой второй жены (Беатрикс представляет, что Сесилия умрет от заразной болезни, от чего-нибудь старомодного и жуткого – например, от испанского гриппа), опять наденет рабочие перчатки и станет в саду у Клем Главным Ботаником. Да, ботанический сад Клем будет похож на проект “Эдем”[17], и именно фотографии “Эдема” Беатрикс вклеила в альбом, но в ее воображении сад Клем намного красивее. Раз в неделю он закрыт для посещений, и тогда Клем устраивает там чайные вечеринки и делится с гостями своими научными соображениями и новейшими исследовательскими проектами. Вместо того чтобы ездить в какие-то дурацкие далекие края в ДЖИНСАХ и снимать там пальмы, которые ходят туда-сюда (во что Беатрикс, честно говоря, не очень-то верит), Клем дни напролет порхает среди теплиц в кипенно-белых платьях. У нее никогда не бывает месячных. Время от времени она проводит пресс-конференции и тогда наряжается в лимонные брюки-капри. Конечно, капри у нее от Диора. И сшиты в 1982 году. А впрочем, это не так уж важно. Иногда Беатрикс вклеивает картинки в свои альбомы просто потому, что они ей нравятся.
Беатрикс усаживается за стол, вооружившись ножницами и прихватив свежий выпуск журнала “Вог”, – нужно подобрать Клем наряд для похорон, которые состоятся в этот четверг. Есть сносное платье Кейт Миддлтон из магазина “Рейсс”, но не слишком ли оно дешево для жены Билла Гейтса? Впрочем, если для миллиардера это дешевка, то, наверное, для относительно преуспевающей бабушки, которая по субботам возит внучек в Лондон пройтись по магазинам и пообедать, а по воскресеньям – полюбоваться картинами в художественных галереях, – в самый раз? В прошлые выходные, когда они были в галерее, Клем потащила ее смотреть на череп, инкрустированный алмазами, и еще на солнце из дохлых мух. На этот раз выбирать будет Беатрикс. Может быть, им взглянуть на ботанические иллюстрации в музее Виктории и Альберта? Конечно, до похорон они уже не успеют купить новый наряд, но это не страшно: альбомы Беатрикс не подчиняются законам времени, платье можно будет вклеить и позже. Альбомы ведь нужны только для того, чтобы иметь визуальное представление о своих капиталовложениях. Правда, “Рейсс” не числится на фондовой бирже. Но однажды его наверняка внесут в список. Беатрикс задумывается над тем, куда бежать молодой занятой женщине вроде Клем (неважно, воображаемой ее ипостаси или реальной), если ей срочно понадобился похоронный наряд. И подписывается на несколько акций универмага “ASOS”.