— Хуыбырш, Хуыбырш… Хороший пес! — ласково приговаривал Темиркан.
Собака нехотя виляет хвостом, вопросительно поглядывая на меня, словно ожидая подсказки относительно ее дальнейшего поведения.
— Ничего. Привыкнет, — сдавленно произнес я, стараясь больше обнадежить себя, чем ее будущего хозяина.
Хуыбырш рванулся следом за мной, но веревка отдернула его назад. Он жалобно заскулил, будто запричитал. Я еле сдерживал себя, чтобы не вернуться.
— Иди, иди, не дразни его больше, — подтолкнул меня Темиркан и вышел следом за мной в калитку.
— Когда едешь?
— У нас с Дунетхан через три дня начинаются занятия, но, видимо, мы не успеем собраться…
— Это почему же?
— Да вот не знаю, как с пшеницей, заработанной на целине, поступить?
— А что тут голову ломать! Получить, и все.
— А куда я ее дену?
— Соображай…
— Продать бы ее, да…
— А в Ардоне можно ее получить?
— Да.
— Хорошо бы смолоть, так выгоднее. Муку прямо в селе бы расхватали…
— Ясно…
— Тогда чего теряться? У меня дружок в Джермецыкке, попрошу у него машину, получим на элеваторе зерно и отвезем на мельницу — мельник добрый знакомый…
Через день-два Темиркан подъехал на машине. Даже в дом зайти отказался — времени, говорит, в обрез. Только тронулись, как я хлопнул себя по лбу:
— Вот балда!
— Что с тобой?
— Документы-то дома оставил! — распахнул дверцу и стремглав побежал в дом. Обернулся в один миг.
— Дурная примета, — качнул головой Темиркан.
— Ничего — все будет в наилучшем виде! — бодро возразил я. Во мне все ликовало, гордость распирала меня: ведь целый грузовик понадобился, чтобы отвезти заработанную мной пшеницу — не кем-то там, а именно мной заработанную!
На хлебоприемном пункте начальник, ознакомившись с документами, с хитринкой глянул на меня и спросил:
— Это из каких же Таучеловых ты будешь?
Я объяснил. Он удовлетворенно кивнул.
— Ты сын Байма? А меня-то помнишь? Ведь для вашей семьи я не посторонний человек!..
Он припомнил далекие события, когда мы с Дзыцца бывали у них дома, подробно описал дом, улицу. Но я ничего не мог вспомнить. Стоило ему сказать, что во дворе у них растет высоченная дикая груша, как я словно прозрел. Он пригласил нас домой, но Темиркан, поблагодарив за приглашение, отказался, объяснив, что долго задерживаться не может. Тогда начальник попросил рабочих, чтобы они помогли нам затарить зерно в мешки.
На мельнице работал мой старый знакомый. Лет девять прошло, как с соседским мальчонкой мы поймали усача и обменяли на муку у этого самого мельника. Где ему припомнить меня, а я вот сразу признал его. Левый пустой рукав его за поясом, а на багровом мясистом лице жизнерадостно поблескивают глазки.
Конечно, он меня не узнал, зато искренне обрадовался, завидев Темиркана. Трудно разговаривать под шумный грохот жерновов, и они вышли во двор.
— Каким ветром занесло? — спросил мельник.
— Добрым. Давненько тебя не встречал.
— Не темни, Темиркан, и не пудри мозги. Видишь, я и снаружи-то весь в пудре, — засмеялся мельник.
— Ну, и дело к тебе…
— Валяй.
— Вот паренек, — он махнул мне, чтобы я подошел ближе, — этот мой молодой друг нуждается в твоей поддержке.
— К вашим услугам!
— Он на целине заработал больше тонны пшеницы. Как бы поскорее ее смолоть?..
— Уж не завтра ли свадьба? — мельник улыбнулся.
— Нет. Он студент и торопится пока не на свадьбу, а в город, к началу учебы.
— А мы давайте договоримся так. Мука у меня найдется. Вы ее забираете прямо сейчас, а пшеницу… — Он дернул пустым рукавом.
— А еще бы лучше — по-другому, — Темиркан почесал нос и вкрадчиво продолжал. — Коли ты так добр, нашел бы нам и покупателя, а?.. Заберет он муку, а мы налегке по домам…
Мельник снова дернул рукавом:
— Вчера были желающие, да не было муки. Я сказал, чтобы заглянули сегодня. Вот если появятся…
Уж воистину, если повезет, так до конца. Через час-полтора подкатил грузовик, из кабины которого выбрались молодой водитель и крупный мужчина лет пятидесяти, по всей видимости — отец и сын.
— Ну как, чем обрадуешь? — спросил старший, обращаясь к мельнику.
— Кажется, сегодня вам повезло.
— Ну да?
— Вот тут мой друг, — мельник украдкой моргнул Темиркану, — разжился на целине пшеничкой и сюда подбросил тонну…
Мужчина, остерегаясь какого-либо розыгрыша, переспросил:
— Ты всерьез или так, для забавы?