Выбрать главу
а, с самой обидной снисходительностью, как держат себя с маленькими детьми. Это наконец взорвало майора, и он отрезал Осипу Иванычу:    -- Если уж тебе так загорелось иметь эту Марью, так отчего же ты не сказал этого мне, твоему другу? Я, по будь я майор , доставил бы тебе ее живую, с руками и с ногами, за красный билет ... Я, брат , знаю женщин !..    Осип Иваныч побелел , затрясся всем телом и только молча указал друзьям на дверь.    Странное состояние души переживал Осип Иваныч . Такие дни иногда случаются осенью: трава давно высохла и пожелтела, лист с деревьев облетел , кругом все голо, и вдруг выглянет ласковое, теплое солнышко и обольет все своим золотистым светом . Тихо-тихо все стоит кругом , ни одна былинка не шелохнется, точно в природе совершается какое-то великое таинство, торжественное, таинственное и неиз яснимое: потухающая жизнь улыбается последней своей улыбкой, как засыпающий ребенок . Именно такое торжественное спокойствие испытывал теперь консисторский секретарь, согретый молодым , горячим огнем . Он чувствовал в себе ту блаженную полноту, которая делает людей истинно-счастливыми, и удивлялся, как он раньше мог жить, не понимая смысла всей жизни. Да разве он жил ? Он полз , как червь, и, как червь, не мог поднять головы. Правда, он думал всегда о том , чтобы устроить свой угол , завестись семьей, но все это было так смутно, неясно и постоянно затемнялось тысячью совершенно посторонних соображений. Точно какой внутренний свет разом осветил Осипа Иваныча и даже на мгновение ослепил его: жизнь гораздо проще, а он теперь именно жил . Не нужно было ни искать ее, ни ждать, ни выбирать, нет , она пришла к нему сама и сама протянула к нему свои руки, прекрасная и слабая, полная жизни и не знающая жизни.    Когда майор выскочил из конторы и даже хлопнул дверью, Осип Иваныч только улыбнулся: ослепленный злобой человек хотел разстроить его счастье и теперь неистовствует от собственнаго посрамления. Нет , во всем случившемся есть какая-то невидимая рука, которая все устроила, и слабому человеку только оставалось покориться.    Приготовления к свадьбе занимали теперь все свободное время у Осипа Иваныча, и он с наслаждением устраивал гнездышко для своего будущаго счастья. Из сундуков были вытащены всевозможныя вещи, заготовленныя Осипом Иванычем раньше именно для такого торжественнаго случая: ковры, занавески, зеркало, шкатулочки, салфеточки, посуда, даже картины. Все это по случаю скупалось консисторским секретарем на аукционах и распродажах , вообще по случаю, когда вещи продавались за полцены.    -- А как ты теперь находишь, Иван Петрович ?-- спрашивал старик своего клеврета Чинетти, развесив над двухспальной кроватью бархатный ковер с двумя голыми нимфами.    -- Ничего, хорошо...    -- Хе-хе... Все было припасено, давно припасено, а теперь дело за птичкой: прилетит , расправит перышки, и Осип Ивапыч помолодеет с птичкой.    Чинетти должен был принимать довольно деятельное участие в приготовлении готовившагося торжества, т.-е. чистил самовар , подсвечники, амуницию Осипа Иваныча, зеркало и т. д. Время бежало быстро, необходимо было торопиться, чтобы предотвратить злоухищрения со стороны майора, о которых Осип Иваныч говорил довольно часто.    Свадьба должна была произойти в Розвальнях , куда, специально на этот случай, был выписан священник , приехавший откуда-то верхом , кажется, верст за сто; после венца молодые должны были сейчас же отправиться на Ягодный: Осип Иваныч верхом , а молодая в сибирской качалке, привязанной между двумя лошадьми на тонких жердях .    -- Мне бы хотелось первые дни остаться в Розвальнях ,-- заявила было Марья Ивановна, но Осип Иваныч ничего и слышать не хотел о таком решении.    Наконец наступил и торжественный день свадьбы. Из знакомых Осипа Иваныча в церкви, при совершении обряда, присутствовал один Чинетти, который держал над невестой венец . Осип Иваныч был в каком -то вицмундире и при ордене, невеста в белом кисейном платье, одним словом , молодые были хоть куда. После венца сейчас же все отправились на Ягодный. Марья Ивановна ехала торжественно в качалке, а за ней верхом гуськом Осип Иваныч , Чинетти и молчаливый, угрюмый старик , который жил при мелочной лавочке Марьи Ивановны.    Путешествие совершилось благополучно, и только когда показался Ягодный, Осип Иваныч молодцом заскакал вперед и, встретив жену на крыльце своей конторы, облобызал ее и проговорил ;    -- Вот , Маша, и наше гнездышко!    Было уже поздно. Летний июлеский день быстро склонился к вечеру; со всех сторон на прииск ползла ночная мгла, и только яркие огни около казармы рабочих нарушали общий порядок приисковаго рабочаго дня. Это рабочие пили за здоровье молодых . Марья Ивановна была необыкновенно весела, шутила, смеялась и ласково заглядывала прямо в глаза Осипу Иванычу, котораго все время называла иосифом .    -- Ах , ты, моя птичка!-- задыхаясь, шептал Осип Иваныч .