Выбрать главу

— Ты бы лучше послушал, — сказал я. — Лучше послушать одну из остроумных историй молодого Олафа, чем наткнуться на кое-что более острое.

Рандр облизал сухие губы. Другим вариантом были клинки суровых воинов, глядящих на него из-за спины Вороньей Кости. Кроме того, перед ним сейчас стоял мальчишка, который когда-то излил всю свою ярость на то, что было дорого Рандру. Здесь собрались все его враги, которым он страстно желал отомстить, и Рандр замер в ожидании удачного момента, чтобы отчаянно броситься в бой. Но частицей еще не полностью затуманенного кровавым туманом мести разума он понимал, что скорее всего проиграет, и это удерживало его от решительных действий.

— У конунга чаек было прекрасное яйцо, — произнес Воронья Кость после напряженной паузы, болезненной, как мой сломанный нос. — Он знал, что из яйца вылупится замечательный птенец, который вырастет и сменит его в должное время, и Стерки оставил в гнезде свою жену-чайку, она высиживала яйцо, пока сам он летал в поисках пищи. Однажды Стерки вернулся в гнездо и обнаружил свою жену со сломанной шеей, их прекрасное яйцо пропало, и он сразу понял, что это сделал кузнец. Конунг чаек не раз гадил кузнецу на голову, воровал рыбу прямо из рук его детей, а еще Стерки знал, что кузнец может взобраться на любую скалу.

— Продолжай, — выкрикнул Реф. — Кажется, я знаю этого кузнеца.

Раздались редкие смешки, и Воронья Кость продолжил в той же неторопливой манере, звонким, как журчащий ручей, голосом.

— Конунг чаек сразу понял, что яйцо украл кузнец. Поэтому он полетел к нему, чтобы потребовать свое драгоценное яйцо назад. Но кузнец сделал вид, что над его головой кружится просто глупая птица, и замахал руками, отгоняя Стерки. Это разбило конунгу чаек сердце, он летал по округе в поисках помощи. На дороге он встретил свинью и попросил ее вырыть морковь того кузнеца, чтобы он вернул яйцо. Свинья в ответ только хрюкнула пару раз. «Еще чего», — ответила она и пошла дальше. Затем Стерки встретил охотника, тот почтительно поклонится ему и спросил, чем опечален могучий повелитель бакланов. Чайка спросила его: «Ты можешь пустить стрелу в свинью, которая не захотела разрыть морковь кузнеца, чтобы заставить его вернуть украденное яйцо?» Но охотник лишь покачал головой: «Зачем мне это? Я лучше останусь в стороне». Конунг чаек лил горючие слезы, он летал до тех пор, пока не повстречал крысу, и та поинтересовалась, почему он весь в слезах. Стерки спросил ее, может ли она перегрызть тетиву лука охотника, который не выстрелил в свинью, которая не раскопала морковь кузнеца, чтобы он вернул украденное яйцо. Крыса пискнула и пообещала исполнить просьбу, но вместо этого сбежала.

— Эге, — раздался голос из темноты. — Кажется, я знаю эту крысу.

— Я женился на ней, — прокричал другой, что одновременно вызвало и мрачный смех и призывы заткнуться.

Воронья Кость дождался, пока снова не воцарилась гнетущая тишина, и продолжил:

— Потом конунг чаек повстречал кошку и попросил ее поймать крысу, которая не перегрызла тетиву охотника, который не выстрелил в свинью, которая не разрыла морковь кузнеца, чтобы заставить его вернуть украденное яйцо. Кошка лизнула лапу, потом еще разок, и сказала, что лучше займется своими делами. Несчастный Стерки остался наедине со своим горем и гневом. Его крики привлекли внимание бегущей мимо собаки, и она спросила, о чем плачет могучий повелитель бакланов. Он спросил собаку: «Можешь ли ты покусать кошку, которая отказалась ловить крысу, которая не перегрызла тетиву лука охотника, который не выстрелил в свинью, которая не разрыла морковь кузнеца, который украл мое яйцо?» Собака пролаяла, что не станет этого делать, и убежала. Стерки горевал и плакал все сильнее. А в это время по дороге шел старик с длинной седой бородой и спросил у кричащей птицы, что произошло. Чайка спросила: «Старик, ты можешь побить собаку, которая не покусала кошку, которая не поймала крысу, которая не перегрызла тетиву лука охотника, который не выстрелил в свинью, которая не раскопала морковь кузнецу, который украл мое яйцо и не возвращает?» Услышав эту глупую просьбу, седобородый лишь покачал головой и пошел дальше. Конунг чаек в отчаянии полетел к огню в надежде попросить помощи, чтобы тот сжег седую бороду старика, но огонь не стал этого делать. Тогда он полетел к воде и попросил ее залить огонь, который не захотел сжечь бороду старика, который отказался побить собаку, которая не покусала кошку, которая не поймала крысу, которая не перегрызла тетиву лука охотника, который не выстрелил в свинью, которая не разрыла морковь кузнеца, который украл его яйцо и не возвращает. Но вода лишь забулькала и отказалась помочь конунгу чаек. Обезумев от отчаяния, Стерки метнулся вниз, прямо на быка, требуя, чтобы он разбрызгал копытами воду, которая отказалась залить огонь, который не захотел сжечь бороду старика, который... Но бык даже не дослушал, он опустил большую голову и продолжил жевать.

Воронья Кость сделал паузу, словно хотел отдышаться, те немногие, кто подумал, что это конец истории, заволновались, но никто не сдвинулся с места.

— Затем, — произнес Воронья Кость, — конунг чаек заметил блоху, сидящую на заляпанной грязью заднице быка, она спросила, что случилось с могучим Стерки, повелителем бакланов. Конунг чаек раньше даже не замечал таких маленьких созданий, но теперь поспешил сесть на бычий зад и поклонился. «Блоха! Я знаю, ты можешь мне помочь. Можешь ли ты укусить быка, который не разбрызгал воду, которая не затушила огонь, который не сжег бороду старика, который не побил собаку, которая не покусала кошку, которая не поймала крысу, которая не перегрызла тетиву лука охотника, который не подстрелил свинью, которая не разрыла грядки с морковью кузнецу, который украл мое яйцо и не хочет его возвращать?»

Раздались одобрительные возгласы, те воины, что не знали Воронью Кость, восхищались его памятью.

— Блоха же, — продолжал Воронья Кость, не обращая на крики внимания, — подумала немного и сказала: «Почему бы нет?» Она поползла по заднице быка и укусила его, бык взревел, бросился в лужу с водой и разбрызгал ее. Поднятые быком брызги чуть было не потушили огонь, тот испугался и перекинулся старику на бороду, старик же побил собаку, та погналась за кошкой и покусала ее. Кошка поймала крысу, которая перегрызла тетиву лука охотника, перед тем как кошка ее отпустила. Охотник натянул новую тетиву и пустил стрелу в свинью, та испугалась и побежала к кузнецу, разрывать его грядки с морковью. «Аха-ха-ха», — смеялся и восторженно кричал конунг чаек. А кузнец, печально глядя на то, что осталось от его моркови, пожал плечами и сказал: «Что ж, ты добился своего, Стерки». Конунг чаек налетел на кузнеца и потребовал вернуть свое яйцо. Кузнец моргнул один раз, потом другой. «Значит, ты устроил все это из-за яйца?» — спросил он и покачал головой. Я съел это яйцо на завтрак несколько дней назад.

Повисло молчание, история закончилась. Воины зафыркали, видимо не всем пришелся по нраву такой конец.

— Возьми серебро, — мягко сказал Воронья Кость. — Твое яйцо давно потеряно, и месть не вернет его назад.

Свистел ветер, все молчали, переминаясь с ноги на ногу.

— Нужно было убить тебя, когда поймал после побега, — горько произнес Рандр, и Воронья Кость с копьями в руках шагнул ближе, его голос прозвучал звонко и острее, чем наконечники копий.

— Вместо этого, — ответил он жестко, — ты отдал меня женщине Клеркона, которая избила и посадила меня на цепь у нужника, как пса. А потом велел своей жене и сыну обрить мне голову тупым саксом. Ты позволил Квельдульфу изнасиловать мою мать, и она забеременела, а затем этот подонок со смехом забил ее до смерти, погубив обе жизни сразу.

Рандр заморгал и покачал головой, стряхивая воспоминания, как назойливую муху, но не смог, и он просто отмолчался. В конце концов он кивнул. Стоящие за ним воины заворчали и зашевелились, один берсерк запрокинул голову, задрожал и взвыл, а затем бросился на Воронью Кость. Одни только боги знают почему, но это не возымело эффекта — разодетые в шкуры безумцы, пускающие пену изо рта, редко сражаются вот так сразу, не разогревая себя до бешенства, хотя они и умеют лишь сражаться.