— Присядем на кухне, — предложила Эмма, входя в дом.
— Но там наверху…
— Оставьте его. Ему не позволят причинить вам вред.
— Не позволят? Как это понимать?
— Ох, Лора. Я надеялась, этот разговор никогда не состоится. Но боюсь, мне нужна ваша помощь.
Лору как током ударило, она вспомнила, что произошло до прихода Чарли.
— Вы заперли меня в подвале! Я там чуть с ума не сошла! Зачем вы так со мной? — Лора аж подскочила со стула.
— Я хотела управиться самой… ну как самой, с Лиличкой. К сожалению, мы недостаточно сильны.
— Не понимаю, — Лора скрестила руки на груди.
— Садитесь. Я хочу поделиться одной историей. Мне потребуется время, чтобы убедить вас, а вам, чтобы поверить мне.
Внезапно ангел взмахнул крыльями и сел на правое плечо Эммы. Лора не поверила глазам и надавила на них руками. А когда открыла, повсюду летали черные точки. Через мгновение они рассеялись. Всего лишь Морриган. Правда села она не на плечо служанки, а на подоконник. Эмма находилась у окна и на секунду слилась с птицей — какая глупая иллюзия!
— О, и ты здесь. Тоже хочешь послушать? — обратилась Эмма к вороне. Морриган каркнула. Эмма распахнула ставни, запустив волну холодного ветра.
— Я так и не смогла разгадать тайну этой птицы, — призналась Лора. — Сначала она невзлюбила меня, затем напала, потом спасла от… это уже неважно. На чердаке показала мне какие-то вырезки газет. Оскар говорит, она все время их таскает. Что эта птица хотела сказать мне? В ней поселился дух, не так ли? Ой, да что я такое говорю…
Эмма пожала плечами.
— Можно и так сказать. Иногда она сама не помнит, кем является, — Эмма подала птице кусок хлеба, — но чем сильнее он становится, тем больше Морриган вспоминает.
— Он? Я только и слышу про этого он!
Эмма не обратила внимание на ее возмущение.
— Птица, которая не птица.
— Дух?
— Скорее, страж. Но я хотела поговорить не о ней… С чего бы начать?
— Начните с того, зачем вы заперли меня в подвале?
Эмма умылась сухими руками. Несколько волосинок выбились из пучка.
— Я заперла вас, чтобы вы не мешали мне сделать то, что должно. А вы бы не стали стоять в стороне. Но теперь это не имеет значения. Я пошла искать Оскара. Вы не могли не заметить, что он изменился. Стал сильнее. Каждый приступ болезни — это борьба, и если раньше он побеждал, то последние месяцы… побеждает другой.
Морриган затребовала еще хлеба, Эмма отрезала твердую корку.
— Лилит стерегла комнату мальчика, особенно в дни болезни, чтобы не впускать его, — можем назвать его «злой дух» или «демон», если хотите. Пока что этого определения достаточно. Но иногда дух овладевает и Лилит тоже, тогда мне приходится привязывать ее, чтобы она не навредила Оскару.
— Оскар зовет ее Ангел Смерти. По ночам она скребется в дверь и просит впустить ее.
— Да, так я сказала ему. Дети лучше понимают язык ночных кошмаров. Но скребется к мальчику не Лилит… это демон, он притворяется ангелом, используя женский голос. Поэтому я так назвала его… Вы не слушаете меня?
Лора прервала зевок.
— Слушаю. Наверно, я бы не поверила, но сама еще вчера стала жертвой сверхъестественных сил Оскара. Он откинул меня к стене одной силой мысли.
— Это уже не совсем Оскар. Во время последней болезни злому духу удалось прорваться больше, чем обычно. И даже Лилит не смогла помешать этому свершиться.
— Значит, я зря запирала ее в вашей комнате?
— Запирали? Ах да. Дорогая, вы нас не запирали.
— А как же ключ? Он есть только у меня.
— У нас всегда был второй. Я хотела, чтобы вы чувствовали себя спокойно. И не волновались о мальчике. В конце концов, это наша забота. Была… но мы не справились.
Лора выпила воды и поперхнулась. Горло ее не слушалось.
— Эмма, мы должны помочь мальчику. Что можно сделать?
— Ничего. Нужно не дать демону проникнуть в наш мир.
— Я не очень разбираюсь в этих ваших… духах и демонах. Но разве нет каких-нибудь ритуалов? Можно же позвать экзорциста или… или… Не думала, что буду говорить такие вещи на полном серьезе, — Лора криво улыбнулась.
— В свое время здесь побывало много священников, — объяснила Эмма. — Но помочь этому дому они ничем не смогли.
— Дайте мне хлеба.
Теперь Эмма отрывала хлеб и делила его между Лорой и вороной.
— Я долго оберегала мальчика, уж поверьте мне. И сильно привязалась к нему. Если бы был хоть один шанс спасти его, я бы все отдала, не раздумывая. Он мне дороже всего на свете, даже Лилички… Я так хотела, чтобы он жил. Но выбора нет.