Выбрать главу
Такой я от макушкиИ аж до самых пят.В округе все подружкиОб этом говорят…

Это был ее любимый и очень показательный стишок Джона. И она не сердилась на него даже тогда, когда он, выскочив из постели в самый ответственный момент, хватал гитару и принимался набрасывать новую мелодию. Не раньше и не позже.

Иногда он бывал нежным и послушным, как ребенок. И тогда ему даже нравилось, если она тихонько журила его. Она словно восполняла дефицит материнской опеки, которой он недополучил в детстве…

Но иногда он являлся заполночь, а иногда и пьяный. И тогда он был ужасен. Тогда, если Синтия позволяла себе сделать ему хоть одно самое незначительное замечание, он взрывался потоком брани и, закончив чем-нибудь вроде – «Заткнись, дура!..», не разуваясь, заваливался спать.

После подобных выходок он не оправдывался и по утрам заявлял: «Я – музыкант. Меня не переделаешь. Я – или такой, или никакой. Выбирай…»

Синтия уже давно выбрала первое.

– Нельзя будет жить у тебя, – продолжал разговор Джон, – будем жить у меня.

– Не думаю, что твоя тетя очень обрадуется… – заметила Синтия.

С минуту они полежали молча. Вдруг Джон, мельком скользнув по ее лицу лукавыми взглядом, соскочил на пол:

– Мы спросим это у нее. И прямо сейчас. Одевайся!

– Что ты опять придумал, Джон? – испугалась Синтия. Ей вовсе не хотелось разборок с его тетушкой.

– Ничего особенного, – ответил он, натягивая штаны. – Я просто соскучился по тете. Если ты не хочешь, можешь, конечно, со мной и не ходить…

«Все ясно, – поняла Синтия его коварный замысел. – Зная мою стеснительность, он таким образом решил сейчас смыться от меня. А пойдет, конечно же, не домой, а к дружкам. И назад явится снова за полночь. И под мухой… Ну уж нет! Не тут-то было!»

– Что ж, – сказала она, энергично вскакивая с постели и застегивая бюстгальтер, – к тете, так к тете! Ты столько мне о ней рассказывал, было бы свинством не познакомится с ней. Все, – закончила она, натянув кофточку, – я готова.

Джон в недоумении уставился на подругу. Такой прыти он от нее не ожидал. Но делать было нечего, и они вдвоем отправились к тете Мими.

На улице было прохладно. Булыжную мостовую лакировал мелкий дождик, приклеивая к камням декоративные дубовые листья. Весь путь они прошли молча. Погода полностью соответствовала настроению Джона.

Живя у Синтии, он лишь несколько раз удосужился позвонить домой, чтобы сообщить о том, что он существует. После смерти мужа тетя стала еще более ревностно относиться к своим обязанностям воспитателя. И теперь Джон ожидал всего, что угодно: скандала, слез, брани… Или самого страшного наказания его детства – полного пренебрежения…

– Мим, это – Синтия, – представил он, беспокойно теребя пуговицу рубахи. – Синтия, это тетя Мими. – Он сделал глубокий нервный вдох и приготовился.

Тетя Мими всплеснула руками и радостным криком воззвала к гостившей у нее соседке, миссис Фрос:

– Роберта! Роберта! Скорее сюда! Посмотри, кто к нам пришел! У нас в гостях – Синтия! Да, да, та самая, о которой Джон так много нам рассказывал! Ах, был бы жив Джордж, как бы он сегодня порадовался, – и тетя украдкой смахнула слезинку.

Синтия с благодарностью глянула на Джона. Она и не ожидала такого теплого приема. А у того просто отвисла челюсть. Ни разу, ни словом не обмолвился он тете о своей подруге…

Толстушка Роберта Фрос скатилась со второго этажа и с распростертыми объятиями двинулся к гостье.

Нитка лопнула, и пуговица оторвавшись от рубахи Джона упала на пол. Но ему было не до того.

«Это заговор! – понял он. – Заговор! Заговор!! Заговор!!!»

Еще через несколько минут они вчетвером сидели за столом гостиной, пили чай, и представительницы женского пола вели между собой оживленнейшую беседу.

– А еще он очень легко простужается, – с озабоченной улыбкой ворковала тетя. – Стоит ему посидеть возле открытой форточки, пожалуйста: насморк на целый месяц! Я не успеваю стирать его носовые платки…

– Мим! – смущенно попытался осадить ее Джон.

– В чем дело, разлюбезный? – отозвалась тетя. – Ты хочешь, чтобы я рассказывала о тебе только милые сказочки? Ну уж нет. Синтия должна знать, что ее ожидает.

– Он такой талантливый! – заметила та, с любопытством разглядывала тетю.

– Возможно, дорогая, возможно. Если бы он всерьез занялся живописью и графикой, он, наверное, добился бы немалых успехов. В рекламе, например. Но в колледже жалуются, что он пропускает занятия, что он грубит учителям и не проявляет должного прилежания. Если дело так пойдет и дальше, из него ничего не получится. Он даже не сможет просто прокормить свою будущую семью… Может быть ты, милочка, сумеешь повлиять на него положительно?