Когда Лосев умер в 1988 году, не дожив всего 5 лет до своего столетнего юбилея, то поистине «ослабла связь времен». Лосев как никто иной связывал нашу культуру с античной. Он без устали переводил с греческого, ибо считал, что это один из радикальнейших путей развития отечественной философии.
Лосев соединил в своей философии четыре составляющие: филологию, феноменологию, диалектику и символизм. Лосева интересует в первую очередь пронизанное смыслами живое бытие предмета. Понятие не «схватывает» сущность живой конкретности, это под силу только эйдосу. Однако мир состоит не из неподвижных эйдосов и их выражений в слове. В соответствии с этим истинная философия приобретает диалектический, подвижный характер. Движение эйдосов и слов приводит к связи с иным, взаимосвязанные реалии свидетельствуют друг о друге, они в этом смысле являются символами. В качестве сфер бытования эйдосов, слов, символов Лосев рассматривает язык, миф, религию, искусство, философию. Ему удалось создать весьма своеобразную философскую систему, достоинства которой изучены пока недостаточно. Ее можно назвать философией жизненности эйдосов, слов и символов.
4.7. Восточная философия
Под восточной философией обычно понимают философию Индии, Китая и Японии. Непредвзятый анализ показывает, что хотя различия между восточной и западной философией существуют, они не являются чрезмерными. Многие знатоки философии считают, что нет как таковой западной или восточной философии. Нет единого «духа» западной или восточной философии, который определялся бы характером соответствующих народов. Говорят, что западная философия рациональна, научна, натуралистична, ориентирована на прогресс и активную преобразующую деятельность, а восточная философия религиозна, мистична, интуитивна, нацелена на эстетико-этическую просвещенность. Но детальное сопоставление философских воззрений Запада и Востока всякий раз показывает, что введенные различия имеют не регионально ограниченный, а универсальный характер. Так, мистик — это универсальная фигура. В средневековой философии и ее современных модернизациях мистики сколько угодно; иначе говоря, мистика характерна не только для индийских философских систем. В то же время, индийские и китайские философы много занимались изучением логических вопросов, отнюдь не всегда проигрывая в этом своим коллегам с Запада.
В философском отношении Запад интересен Востоку, а Восток Западу. Былой обособленности нет больше места. В своем единстве они призваны сформулировать планетарное философское мышление будущего.
Для индуса характерен интерес как к человеку, так и к целостности мира. То и другое выливается в единство, которое лучше всего выражается формулой: «Атман есть Брахман».
Атман — это всепроникающее духовное начало, Я, душа. Брахман — безличный духовный абсолют, из которого происходит все остальное. Решающая мысль состоит в том, что Атман и Брахман совпадают. Атман — это самосознание Брахмана, они совпадают, всякой двойственности приходит конец. Многие индусы считают, что на Западе слишком резко противопоставляют Бога человеку и природе, в то время как весь мир одушевлен одним и тем же духом, одним и тем же Богом.
Совпадение Я-Атмана с безличным Брахманом открывает человеку путь к высшему блаженству. Для этого человеку следует преодолеть иллюзию эмпирического мира, земного, освободиться от него. Достижение человеком вечного Я есть мокша.
Представление об абсолютном бытии создается путем сведения всех вещей к единому целому. Эту задачу нельзя разрешить рациональным образом, ибо интеллект всегда пребывает в мире множества. Есть более могущественная сила в постижении абсолютного бытия, чем абстрактное мышление, — это интуиция, выступающая как погружение во всеобщее сознание и сопряжение со всем существующим. В результате человек совпадает с Богом, с абсолютным бытием.
Индийская мысль довольно мистична. С мистикой органично связана сосредоточенность индусов, которая также признается одним из необходимых достоинств человека. Индусы считают, что именно искусство мистики, духовных переживаний и медитаций (сосредоточенных размышлений) не раз позволяло им противостоять превратностям истории.
Медитация ведет к состоянию нирваны, к избавлению от земных желаний и привязанностей, боли, страданий и удовольствия. В этой связи очень показателен разработанный йогами специальный комплекс приемов и упражнений для достижения состояния нирваны.
Индийскую философию часто обвиняли в пессимизме, догматизме, излишнем традиционализме, переходящем в консерватизм, чуждости идее прогресса, абсолютизации психического, равнодушии к этике. Эти обвинения не многого стоят в свете того, что на протяжении двух с половиной тысячелетий индийская философия достойно выполняет свое назначение — направляет деятельность своих почитателей.
Индусы всегда относились к своим философам с почтением. Отнюдь не случайно одним из первых президентов независимой Индии стал философ С. Радхакришнан.
Главный интерес китайской философии — это отношения между обществом и человеком, правителем и его подчиненными. Не теория познания, не логика, не эстетика, а этика стоит на первом месте в размышлениях основных представителей китайской философии. Возраст китайской философии тот же, что у индийской — более 2,5 тысяч лет.
Китайские философы, равно как и их коллеги из других регионов, пристальное внимание уделяли единству мира. В этой связи вводилось представление тянь (небо) и дао (закон изменения вещей). В учении о тянь и дао существовало два подхода: в одном случае им придавалось надмировое значение (Лао-цзы), в другом — по преимуществу этическое (Конфуций). Тянь — безличная, сознательная, высшая сила. Дао — закон изменения вещей, вызываемого этой силой. В тянь и дао явственно слышны религиозные мотивы, тем не менее по сравнению с западной и индийской философией они приглушены.
Состояние всеобщего благоденствия требует подчинения дао, следования его универсальным правилам, подчинения ритмам природы. Человек должен избавиться от личных стремлений, почувствовать дао.
Соблюдать дао — это означает, по Конфуцию, быть не низменным человеком, пренебрегающим общими интересами во имя ложных, а совершенным мужем, для которого характерны пять добродетелей: жэнь — человечность, спокойно-уравновешенное уважение и любовь к другим: будь благопристойным, ненавязчивым; чжи — мудрость, интеллект; и — следование этике справедливости, долга, честности. Особенно это касается отношений в семье (отец — сын, муж — жена, старший брат — младший брат) и на службе (старший — младший; начальник — подчиненный); ли — послушание, деликатность, учтивость, уравновешенность; сяо — покорность воле родителей.
Конфуций видел осуществление своей программы в умело организованном процессе образования и воспитания молодых. Его влияние на китайскую историю часто сравнивают с влиянием Сократа на Западе.
Заключая наш краткий обзор философии Востока, отметим роль традиции в философии. Сколь бы причудливым образом не изменялись окрашенные в национальные тона философские системы, устоявшиеся философские традиции в той или иной форме дают о себе знать. Вот характерный пример. Конфуцианство как философское учение сложилась за пять веков до нашей эры. В XI–XII веках достигает расцвета неоконфуцианство. А в наши дни среди китайских философов много сторонников так называемого нового конфуцианства. Похоже, что философские традиции не умирают.