— То было вчера, а сегодня… Сегодня я здесь, среди своих, смеюсь, курю, громко говорю, иду с девушками.
— Не увлекайся. Нам пора расходиться. До свидания.
Ах, незабываемое время! Как шумно и весело становилось в комнате, когда собирались все вместе! Даже сдержанный серьезный Морской — он был старше всех — преображался. Он брал каким-то чудом оказавшуюся у хозяйки рассохшуюся скрипку, театрально кланялся и говорил: «Ну, чем не Ойстрах?»
Он действительно внешне напоминал знаменитого скрипача. Девушки смеялись и махали руками. «Ой, страх!» А ребята безжалостно заключали: «Саша, оставь в покое нежный инструмент, автомат тебе больше к лицу!»
Но душою общества был Георгий. Он знал уйму шарад, загадок, читал наизусть целые куски из любимого Горького, и пел, пел неустанно. Оторванность от Большой земли не мешала ему знать все современные песни.
«Осколок Лемешева», — так шутливо и дружелюбно называли его друзья.
В те дни Ася овладевала специальностью радиста. Георгий, знавший эту работу в совершенстве, охотно помогал ей. Они садились у аппарата. Гера брал Асину руку, лежавшую на ключе, в свою и начинал быстро выстукивать стремительные точки и тире.
А октябрьские праздники! Они вспоминаются Асе с какой-то особенной теплотой. Все собрались, нарядные и веселые, человек пятнадцать. Начали с танцев. Георгий не умел танцевать и забаррикадировался стульями в углу. Ася и сейчас ясно видит его лицо: бледное, с карими глазами, волосы золотистые, коротко остриженные. Он сидит около туалетного столика, и сколько Ася его ни просит «хоть потолкаться», ни за что не хочет — такой упрямец! — выходить оттуда. Взял флакон духов «Роза» и, лукаво глядя на девушку, спросил: «Асенок, можно? Я чуть-чуть». И все от души расхохотались, когда увидели, что осталось от этого «чуть-чуть». Он выплеснул на голову почти весь флакон! А потом они ели из одной тарелки и смеялись, как дети, беспричинно. Было хорошо и легко.
Вскоре после праздников она проводила его на новое задание…
Ася снова склоняется над письмом: «Первомайский праздник встречала хорошо. Не забыли поднять бокал за Урал и уральцев. Очень жалели, что Георгия не было с нами. Октябрьскую мы вместе праздновали. Думаю, что и 27-ю годовщину тоже встретим вместе.
Сейчас я ухожу на помощь Георгию. Будем работать с ним. Добьем немчуру, и обо всем поговорим. До свиданья, жму крепко руки. Ася».
Ася запечатала конверт, надписала адрес. Задумалась.
«Друг мой, Рыжик, как ты там?»
Исполнение желаний
Группа Морского вернулась 12 августа.
В этот день Ася готовилась к переброске в тыл врага на новое задание, но вылет задерживался. Знакомый майор, принесший на аэродром эту весть, сообщил, что разведчики находятся в Себеже, на отдыхе.
— Это в 240 километрах отсюда, вдоль линии фронта.
Уже через час, узнав, что в ближайшие два дня вылета не будет, Ася мчалась на попутных машинах в незнакомый и вдруг ставший самым необходимым на свете Себеж.
Первым, кого Ася увидела на отведенной для разведчиков даче, был Саша. Широко улыбаясь, он поднялся ей навстречу, радостно протянул руки:
— Ася! Вот здорово! А Костя уехал к тебе…
Георгий вернулся ночью, огорченный, расстроенный и, не заходя в дом, полез на сеновал спать.
Утром ребята, отводя лукавые глаза, рассказали:
— Да была… На рассвете уехала…
Георгий вздохнул и, взяв полотенце, спустился к озеру умыться.
Он жадно вдыхал свежий утренний воздух. У берега замедлил шаг: какая-то девушка в военной форме, склонившись над самой водой и балансируя на одной ноге, натягивала сапог.
— Асёнок!
Георгий с разбегу подхватил Асю на руки, и, не удержавшись, полетел с ней в озеро…
А потом всей компанией катались на лодках. Георгий сидел на веслах. То и дело откидывая со лба золотистые кудри, дурачился и весело хохотал. Обращаясь к Асе, он полушутливо вопрошал на все озеро:
— Сильва, ты меня не лю-ю-бишь?
— Ну, конечно, нет, разве не ясно? — комментировал с другой лодки Саша.
— Ах, так! — Георгий принимал позу оскорбленного достоинства и бросался в воду.
Притихшие и задумчивые, они сидели на островке.
Саша грустил, перебирая струны гитары, а Георгий, глядя на воду, задумчиво пел:
Вечером Георгий проводил Асю. Вернулся к себе и долго сидел над чистым листком бумаги.
«Здравствуйте, дорогие мои мама, папа и Люся!