Выбрать главу

Вадим, наконец, немного остыл и перевёл дыхание.

― А быдло, поскольку у нас, как ты правильно заметил, демократия, имеет право голосовать за те решения, которые приняла элита.

Я до такой степени был изумлён этим «манифестом», что не нашёл, что ответить. Вадим, конечно, эмоциональный человек, но меня поразила явная несоразмерность реакции на столь незначительное событие. Я пребывал в растерянности, но тут, к моему облегчению, объявили начало регистрации на наш рейс.

Глава 3

Если бы я с самого начала знал, насколько долгой и трудной окажется дорога до Острова, я, скорее всего, отказался от поездки. Чтобы понять смысл расхожей фразы: «необъятные просторы нашей Родины», надо пропустить эти просторы через собственный организм.

Сначала был изнурительный, почти девятичасовой, перелёт на Дальний Восток. После приземления чудовищно болела поясница. Если уж боль в спине была неизбежна, то, будь моя воля, я предпочёл бы заработать её разгрузкой вагонов, а не в тщетных попытках напрячь мускулы, извиваясь в самолётном кресле. Затем целые сутки пришлось промаяться, пока утрясали пограничные формальности. Дальневосточные представители нашей фирмы заранее договорились с военными, и следующий «авиапрыжок», до ближайшего к Безымянному острова, мы с Вадимом совершили на военном борту, стуча зубами во время «болтанки» и геракловым усилием воли заставляя себя проглотить слюну, когда самолёт проваливался в очередную воздушную «яму». Последним нашим «извозчиком» стал вертолёт, любезно (то есть, за не столь уж большую плату) предоставленный пограничниками. После всех этих воздушных приключений мы вылезли из вертолёта не в силах поверить, что достигли, наконец, конечной точки нашего путешествия. Но полноценно радоваться жизни немного мешала мысль о предстоящем обратном пути.

Когда мы вылетали на Безымянный, было солнечно и ясно, но в местных краях погода в течение суток может измениться несколько раз, и Остров встретил нас хмурой гримасой, чрезмерной для начала осени. Небо было почти сплошь затянуто облаками, причём тот оттенок серого цвета, который они имели, позволял называть их тучами. Дул неприятный ветер, противный моросящий дождь уже мало что добавлял к непролазной грязи под ногами. Было утро, но серое небо, напрочь закрывшее солнце, превратило день в подобие сумерек. Даже трава на окрестных холмах, казалось, приобрела пепельный оттенок. Морось и низкие облака скрадывали перспективу; вершина покатой горы, возвышающейся над островом, была скрыта туманной дымкой.

Море добавляло свинцовости к общей картине. Здесь оно не было синим и ласковым, каким мы привыкли его видеть в южных странах в период летнего отпуска. Напротив, на него даже смотреть было холодно. Всё оно до горизонта было покрыто тёмно-серыми валами, которые наперегонки мчались к острову и обрушивались на берег. Энергия волн была настолько зримой, что возникало ощущение: это не ветер гонит волны, а они своим движением создают ветер, пронизывающий весь остров. На фоне холодного, враждебного моря грохот прибоя угнетающе действовал на психику. А тревожные крики чаек вообще создавали атмосферу какого-то фильма ужасов. Они лишь усиливали то подавленное состояние, которое овладело нами, едва мы покинули вертолёт и немного осмотрелись.

— Да, мрак и туман, — Вадим, как всегда, был точен в оценке. Он выразил не только своё, но и моё мнение относительно того, что нас окружало.

В советский период на Острове процветал рыболовецкий колхоз, но он не пережил пертурбаций девяностых годов. На берегу возле пирса стояло несколько нежилых строений, по их виду нельзя было понять, используются они или давно заброшены. Ржавеющий остов рыболовного судна и пара грузовиков без кузовов, со спущенными шинами свидетельствовали о том, что когда-то Остров знавал и лучшие времена. В те времена грузовики, конечно, завозили с кузовами, но техника постепенно вырабатывала свой ресурс, а стоимость вывоза на материк не окупалась стоимостью металлолома.