Погода все еще мешала нам приступить к основной работе. Почти всю пятницу лил дождь. Наш дождемер пока еще не был распакован и установлен. В полдень поднялся резкий ветер, который постепенно усиливался. Под вечер пришли Том с Маролигаром, вождем номер два. Том показал на запад и сказал: «Может быть тайфун». Маролигар тоже был встревожен. Оба они, видимо, ждали от нас прогноза погоды — от нас-то, новичков в тропиках Тихого океана! В этом чувствовалась трогательная и в данном случае ничем не оправданная вера в то, что американцы «все умеют». Я ведал нашей метеорологической частью, но, взглянув сначала на термометр (семьдесят девять градусов по Фаренгейту[26] в пять часов сорок пять минут пополудни), а затем на барометр (тысяча пять миллибар), все же не смог извлечь ничего существенного из этих полезных сведений.
Вечером в задней части Фан Напа собралось довольно много мужчин, обеспокоенных ухудшением погоды. Маролигар одолжил у нас большой морской сигнальный фонарь с батареей и научился включать и выключать его. Ему он был нужен, чтобы поднять и увести всех в более безопасное место, если ночью погода ухудшится (скажем, на скалистый гребень с наветренной стороны острова — самую высокую точку, приподнятую примерно на пятнадцать футов над уровнем океана). Почти все дома стояли вдоль берега лагуны, и Тед припомнил, что в его прошлый приезд волны докатывались до самого Фан Напа, хотя ветер был значительно слабее, чем при тайфуне.
Мы с Доном прочли все, что было сказано о тайфунах в привезенных нами книгах, однако не нашли ничего полезного. Я попытался также вспомнить все, что знал об особенностях карибских ураганов.
Ветер дул теперь с постоянной силой. Ложась спать, я тешил себя мыслью, что ураганы обычно налетают внезапно, после периода безветрия и гнетущей жары, так что этот медленно усиливавшийся ветер навряд ли мог быть опасным.
Утро следующего дня, субботы, было холодное; небо сплошь затянули тучи. Однако дождь прекратился, и мы принялись за работу. Прежде всего нам следовало провести перепись населения. Тед уже переписывал его во время своего пребывания здесь в 1948 году и хотел теперь собрать сведения о происшедших изменениях. Для нас с Доном данные переписи могли бы послужить основой для изучения «экологии человека»[27]. К тому же, начав свою работу с переписи, мы получали возможность познакомиться со всеми обитателями Ифалука. Руководителем, конечно, был Тед. Том выступал в роли переводчика. Фаголиер, верховный вождь, и Маролигар, вождь номер два, сопровождали нас, санкционируя своим присутствием всю процедуру. В нашу группу входил еще юноша по имени Бакалимар (или просто Бакал). Вожди выделили его нам в помощь на все время. Мы использовали его в качестве подручного, прежде всего как судомойку. (Мы готовили сами, а точнее говоря, вскрывали банки с консервами).
Нас сопровождал также Тони, житель атолла Улити, расположенного примерно в трехстах семидесяти пяти милях к северо-западу от Ифалука. Ему было лет восемнадцать; оп приехал вместе с младшим братом на Ифалук за несколько месяцев до нас на торговом судне, чтобы навестить родных. На атолле Улити находился пост береговой охраны. Тони работал там раньше и научился бегло говорить по-английски. Однако как переводчик при переписи он был абсолютно бесполезен, так как совсем по знал ни ифалукских семей, ни местного родового устройства. Для такой работы требовались зрелость, достоинство и знание местных условий, чем в полной мере обладал Том. Полное имя Тони, Антонио, было официальным, потому что несколько лет назад жители Улити были обращены в христианство католической миссией.
Все дома на Ифалуке размещены на двух наиболее крупных островках атолла — Фалалапе и Фаларике, разделенных мелководным и довольно узким проливом. Фан Нап, расположенный в южной части Фаларика, находится примерно в центре заселенной части атолла. Мы начали перепись с домов на южной оконечности Фалалапа, чтобы, постепенно продвигаясь на север, охватить все население.
В первое утро мы переписали три семьи — двадцать шесть человек. Том и Тед вели нас с участка на участок. Когда шел дождь, мы заходили в дом, а когда он переставал, рассаживались на циновках под открытым небом Вокруг нас обычно собирались все, кроме женщин, находящихся на временном карантине.
На Ифалуке (впрочем, это характерно не только для этого острова) на женщин в период менструации распространяются разнообразные табу. Четыре специальные хижины служили местами очищения для женщин. С началом менструации женщина удалялась в одну из этих хижин и не участвовала в повседневных делах общины, пока не кончались месячные.
27