Выбрать главу

В Тулузе на секции длительных пилотируемых полетов переливали из пустого в порожнее и обсуждали нереальные проекты вроде полета на Марс и в троянские точки Юпитера. И вот тогда, когда всё всем надоело, выступила молодая учительница Софи Эдери из Клермон-Феррана и заразила всех энтузиазмом, молодостью, энергией, бившей через край. Она выступила с собственным исследованием о детской стадии подготовки к жизни в невесомости.

На заключительном банкете они случайно оказались рядом И, объясняясь по-английски с грехом пополам, убеждали друг друга, что конечно лететь стоит именно им, и это тоже вошло в будущий полет, в число его составляющих.

Затем немыслимое случилось. Ассоциация пилотируемых полётов вместе с КНЕС нашли какие-то деньги и устроили конкурс, и победила опять-таки учительница Софи Эдери и среди школьников Жан Пикар из Тулузы. Потом шли долгие переговоры об оплате, о полёте, создалось уже полное впечатление, что всё сорвалось, и вот когда, наконец, в этом вроде все убедились, всё разом повернулось к лучшему и понеслось. И в результате они оказались в космосе.

Всё и теперь, и накануне старта напоминало Сергею прежний полет и одновременно от него разительно отличалось и походило на где-то читанный фантастический рассказ о том, как ушли в историю героические времена и, собирая ракету, бедолага-космонавт размышляет: что вот-де прохудилась ракета и нужно бы её подлатать, эту систему подтянуть, а этой части вообще теперь не достать и полетим без неё, а что поделаешь, такова жизнь. А этот блок придется в полете регулярно перепроверять, очень уж он врёт… А если всерьез, то может оттого у него и получилось, что все, с кем он когда-то начинал, а теперь по делу общался, к тому времени вышли в начальники, а его воспринимали неудачником и старались ему помочь.

От идеи до полёта – дистанция огромного размера: многое нужно заменить и испытать, но часто проще разрешить проблему в полете, чем получить одобрение на Земле.

Перед самым стартом они жили в гостинице «Космонавт» на Байконуре. Здесь было пусто. Бассейн не заполнен водой, и двое-трое из обслуживающего персонала. Но повезло. Как-то вечером Сергей машину достал и объявил:

– Поехали.

Как объяснить, что здесь стало элементом везения – достать элементарный газик, в просторечии «козёл». Они уселись в него и понеслись по шоссе, и в стороне от дороги сиреневый в лучах заходящего солнца символом заброшенности стоял одинокий верблюд.

Стемнело. Ракета издали выглядела гигантской ёлкой. Аккуратно подсвечена; прожекторы высвечивали заданные этажи. Сергей попытался избежать избитых слов и сравнений, но они всё-таки встречались: «Пусковой стол – размером с Красную площадь». Показывая, он гордился, чувствовал себя современным Хеопсом.

– Носитель подвешен в силовом поясе опорных ферм и, чтобы не качался, хвост закрепляют в четырех точках. Там и здесь.

Ночь на площадке показалась очень темной. В высоте сверкали огромные звезды, для Сергея знакомые больше по планетарию, для Софи, пожалуй, привычные. Ведь Тулуза с Клермон-Ферраном на той же южной широте. Фермы обслуживания были подсвечены не целиком, а местами. Прожекторы меняли направления, согласно графика они освещали площадки подготовки ракеты.

Они попробовали обойти пусковой стол, огромный, открытый с трех сторон, подпёртый исполинскими колоннами. Под ним развёрзся гигантский газоотводный канал. Сверху громоздятся опорные фермы, кабельная и заправочные мачты, ферма обслуживания, и огни перебегают, перебрасываются по этажам, словно в мюзик-шоу. С землей ракету пока ещё связывают рукава заправочных систем, газовых коммуникаций, электрические кабели.

Всё детально продумано. Когда на следующий день в помещении МИКа[1] их одевали в скафандры, параллельно велась заправка носителя. Из хранилищ по магистральным трубопроводам в ракетные баки нагнетались топливо и сжатые газы. Наконец, заправка была закончена, и их в автобусе повезли к старту. Всё свершалось теперь удивительно просто: надели скафандры, пожали руки и вперед без лишних слов. Сергею вспомнилось, как отправлялся он отсюда в прошлый раз: митинг, доклад Председателю Государственной комиссии, пожелания, цветы, улыбки. Теперь с ними только врач и инструктор.

Жан, когда они подъезжали, сощурил глаза, и огни сквозь ресницы струились лучами и расплывались. А Софи чуть лихорадило, и она молчала, хотя перед этим при облачении в скафандр болтала как попугай. От автобуса до ракеты пришлось тащить тяжеленные сумки. Не в космос, казалось, они отправляются, а в путешествие на каноэ или байдарках. Им разрешили взять продукты по желанию (и, конечно, каждый продумал чем будет угощать), и еще лишь личные вещи, потому что дефицит веса и их полет – шоу:.Ах, Земля! Какая она? Щёлк-щёлк… Предусмотрена встреча со станцией (пролетаем в пяти километрах ниже). Ах, станция! Где она? Щёлк, щёлк… Переговоры с Землёй и телесеанс. «Здравствуйте. Это я – Жан, демонстрирую акробатику в невесомости». И непременный учительский урок. Вот и всё. Ура, программа полёта выполнена. Нет, мы ещё полетаем полчаса. Теперь торможение, разделение, спуск. И вот уже послеполетная пресс-конференция: учительница, первый подросток-космонавт и вместе с ними их звездный брат космический асс и космический волк, что кому нравится.

вернуться

1

МИК – монтажно-испытательный корпус.