Выбрать главу

Как мы видим, феномен гигантских статуй и платформ гораздо более сложен, чем может показаться с первого взгляда, остается еще множество вопросов, например, почему некоторые статуи делались внутри кратера Рано Рараку, хотя должно было потребоваться множество усилий, чтобы вытащить их оттуда для перемещения на платформу? Это как-то усиливало авторитет строителей? Возможно, но все статуи в кратере – мельче и сделаны менее аккуратно, чем те, которые стоят снаружи. Вероятно те, которые находятся внутри кратера, никогда не должны были куда-либо двигаться, а установлены навечно лицом к озеру. Ответ на эти вопросы помог бы объяснить, почему множество статуй осталось в завершенном или незавершенном виде в каменоломне, а не распределено на существующих платформах.

Бельгийский археолог А. Лавашери предположил, что незавершенные статуи были барельефами – эта теория может быть использована при объяснении Эль Гиганте, упоминавшегося раньше, однако он считает, что это первая, примитивная, стадия в эволюции создания статуй. Можно, однако, предположить альтернативную точку зрения, основанную на иерархии и умении превзойти других: то есть, весь спектр статуй и платформ отражал авторитет соревнующихся групп и их богатство.

С этой точки зрения можно поспорить, что незавершенные статуи были «самым дешевым» вариантом, включающим в себя всего лишь простейшую резьбу по камню; статуи, оставшиеся незавершенными в кратере, могли быть престижнее всех остальных, будучи менее видимыми и потенциально неподвижными. Вероятно, работа могла быть закончена позднее, если бы появились ресурсы. Завершенные и извлеченные из кратера статуи могли быть более дорогими, поскольку было бы затрачено больше резной работы и усилий на их перемещение: К. Рутледж заметила, что внутри было меньше завершенных статуй, чем снаружи. Место, где они были установлены, отражало уровень их авторитета: те, которые оставались внутри, возможно, были предназначены для вечного нахождения там, а те, что были перемещены в долину и установлены вертикально, могли остаться там, а могли быть перемещены на платформы, если бы облеченные полномочиями люди нашли необходимые ресурсы. Таким образом, можно объяснить огромное количество статуй в каменоломне и вокруг нее – их перемещение, очевидно, не было неизбежным и ожидаемым.

Наиболее престижными статуями были, конечно, те, которые были перемещены и установлены на платформы. Здесь, как мы уже видели, все играло свою роль – расстояние, которое они проделали, размер, вес, а кроме того, параметры и великолепие самой платформы. Некоторые группы, казалось, истощили все свои ресурсы при создании единственной огромной фигуры, такой как Паро. В настоящих ритуальных центрах жители доходили до крайностей, как, например, в случае с великолепной каменной кладкой в Винапу или пятнадцатью фигурами в Тонгарики, установленными на единственной платформе, а в королевском центре в Анакене статуи отличались уникальными, искусно сделанными узорами, вырезанными прямо на камне.

Тонгарики был самым большим ритуальным комплексом, когда-либо построенным на острове, его центральная часть составляла почти 100 м в длину, а если добавить еще два крыла, то общая длина была около 220 м. Средняя высота стен, обращенных к морю, достигала 4 м и состояла более чем из 800 «базальтовых блоков неправильной формы, необработанных и грубо прилаженных друг к другу». Его 15 статуй составляют от 5,6 м до 8,7 м высотой, их средний вес более 40 т (самая большая, расположенная вблизи центра, – 88 т), таким образом, в общем, вместе с пукао, этот монумент возвышается на 14 м в высоту!

Финальным штрихом, возможно, свидетельством умения превзойти других, должно было стать размещение головного убора на вершине статуи. Это был действительно удивительный, заметный подвиг, поистине инженерная работа, предмет уважения остальных островитян. Как мы уже видели, лишь самые большие и богатые статуи имели такое пукао. На других статуях роскошь могла выражаться в использовании блоков из красного шлака, предназначенных для украшения отдельных частей платформы, и, возможно, несмотря на отсутствие доказательств, в разукрашивании статуй: С. Дандас в 1871 году сообщал, что некоторые упавшие моаи в Винапу «были украшены рисунками с изображением каноэ, других примитивных фигур, сделанных красной, черной и белой глиной». Однако, судя по всему, рисунки были сделаны после того, как статуи были повалены. Ни один европейский исследователь не упоминал о рисунках на моаи, но Метро верит, что некоторые статуи действительно были разукрашены.

Теперь представим завершенную платформу серого, белого и иногда красного цвета, на которой стоит несколько желтоватых статуй с яркой белой головой, украшенной красными цилиндрами и белыми камнями. Статуи также могут быть разукрашены, а вокруг стоят маленькие красные фигурки. Другими словами, остров Пасхи был буквально усеян многочисленными впечатляющими высокохудожественными памятниками, свидетельствующими об искусстве, вере и духе его обитателей. Почему же эта картина нарушилась?

ЧАСТЬ IV.

ГИБЕЛЬ ПРЕДКОВ

Я не знаю, как разжечь огонь на этом острове – здесь нет деревьев!

Бейли, корабельный кок Кэтрин Рутледж

Если бы капитан Кук провел на этом острове немного больше времени, чем те несколько дней в 1774 году, возможно, никаких тайн острова Пасхи не существовало бы. Кук был проницательным наблюдателем и записывал все, что видел, с удивительной точностью. Скорее всего, он обнаружил бы религиозную значимость гигантских статуй, узнал бы историю их падения и значение ронго-ронго. Он описал бы остров и его природу более подробно, чем сделал это. Однако, как мы знаем, ни Кук, ни другие первые гости ост – рова не делали подобные записи. Остров Пасхи – и мы это уже видели – за период с 1800 по 1900 год посещали как минимум сто судов, в основном, китобои, и есть лишь слабая надежда на то, что остались какие-то неизвестные манускрипты. Значит, история острова Пасхи потеряна навсегда? Но так ли это? Если не существует письменных записей и мало устных преданий, на помощь придут находки, сделанные археологами, и анализ пыльцы.

Платформа с моаи в Анакене. На некоторых «надеты» пукао

Итак, у нас есть смутное представление о том, когда островитяне начали валить статуи: ни Роггевен в 1722 году, ни Гонсалес в 1770 году не видели упавшие статуи; голландцы видели лишь маленькую часть острова, а вот испанцы – значительно больше, поэтому можно держать пари, что все моаи, или почти все, еще стояли в 1770 году (однако, поскольку испанцы проплывали мимо того места, с которого видна впечатляющая платформа Тонгарики с ее пятнадцатью статуями, и не упомянули о ней, возможно, что моаи Тонгарики уже упала к 1770 году).

Всего четыре года спустя, когда прибыл капитан Кук, ситуация совершенно изменилась: он был первым, кто сообщил о том, что многие статуи повалены с платформ, а монументов больше нет. Скелетный материал был разбросан вокруг фигур. С одной платформы, возможно, в Винапу, упали три фигуры, а четыре остались стоять, хотя последние потеряли свои головные уборы.

Четыре статуи все еще стояли в заливе Ханга-Роа (залив Кука), а семь – в Винапу, когда российский путешественник Лисянский посетил остров в 1804 году (он видел, по крайней мере, двадцать статуй, стоящих вместе в вертикальном положении), но его соотечественник Коцебу нашел в 1816 году их поваленными, за исключением двух в Винапу; все монументы в заливе были разрушены к 1825 году. Последним видел стоявшие статуи французский адмирал Абель Дюпети-Туар в 1838 году. Он видел на западном побережье «платформу, на которой стояли четыре красные статуи, равноудаленные друг от друга, их верхние части были покрыты белыми камнями». В 1868 году посетивший остров английский хирург Дж. Линтон Палмер отмечал, что не осталось ни одного моаи, стоявшего вертикально, а миссионеры в 1860-е годы вообще не упоминали статуи. Итак, между 1722 годом, когда голландцы видели культовых идолов, и 1774 годом, когда Кук считал их уже историей, что-то произошло.