Вот заладил: не в этом да не в этом! А в чем?
В чем… Если бы я сам знал — в чем! И что вы ко мне пристали, ведь все равно не поверите… — Федя махнул рукой и повернулся было к двери, но друзья дружно в него вцепились.
То есть как это — не поверим? Федька, говори сейчас же, что случилось! Неужели ты думаешь, что мы тебя теперь выпустим? — Валя стала у двери, прислонилась к ней спиной. — Буду стоять здесь и никуда не уйду! Говори, что случилось?
Сражение было проиграно: нельзя сказать друзьям «все равно не поверите» и уйти. И Федя сдался:
Дело е том, что… кто — то зажег свет в каюте капитана!
Ну и что? — не понял Дима. Он подошел к выключателю и повернул его. — Капитан или Степан Максимович… А при чем это?
Но Валя поняла Федю правильно. Она вздрогнула, шагнула вперед и села на койку.
Федя… но ведь бывают… светящиеся рыбы, — сказала она совсем тихо. — И потом… потом… разве не могло это тебе показаться? Конечно! Так оно и есть! Федька, это же тебе просто показалось!
Ну да, конечно, — показалось! Стукнулся обо что-нибудь головой, искры из глаз посыпались… Так, что ли? Я же вам говорил!
Федя, Федя, не сердись! Ты ведь сам понимаешь…
Понимаю! В том-то и дело, что понимаю… И вот что: я расскажу все как было, по порядку, а там — думайте, что хотите… Но ко мне больше не приставать. Идет?
Валя открыла было рот, но Дима ее перебил:
Идет. Говори.
Сперва я на самом деле решил поохотиться. Пошел по берегу, дошел до того узкого фиорда, где мы привал устраивали. Там, у горловины, оказывается, совсем легко перейти на другую сторону. Перешел, пошел дальше Так и дошел до озера.
— Сколько же ты шел? Федя не ответил.
Я нашел его быстро, со второго раза. В первый раз дна не достал — боялся воздуха не хватит. Вынырнул, подышал и снова нырнул. Достал дно, перевернулся, и вижу над собой утес… И вдруг сообразил, что это бушприт! Огромным он мне показался. Да корабль и в самом деле большой. Ну вот. Вынырнул, лег на спину, отдыхаю… И не знаю еще, буду ли снова нырять… Страшно одному. А любопытство разбирает — корабль— то настоящий пиратский! Потом решился. Нырнул и по дошел с кормы. Корма высокая, надстройка на ней двухэтажная. Смотрю, и вдруг чувствую, что сзади кто— то есть… Оглянулся — рыбина. Огромная! Стоит и на меня глядит. А я — на нее. Не знаю, что за рыба — вдруг кинется, а у меня и ножа нет. Смотрим друг на друга, а мне уж и воздуха не хватает. И вдруг она словно бы вспыхнула, заблестела вся. Хвостом ударила и исчезла. Я обернулся и вижу: из иллюминатора на корме — свет! Сильный, яркий, лучом в воде расходится. И в луче все очень хорошо видно — рыбешки мелкие, водоросли. Я ударил ногами и пошел вверх — круто, по прямой. И уже совсем ничего не вижу — вода словно бы черная какая-то стала. Вынырнул — и к берегу. Долго сидел на берегу, ждал…
Ждал?!
Думал, может водолаз туда забрался… с «Фэймеза». Может, они не все с острова убрались. Глупо, конечно, но что еще можно подумать?! Потом осмотрел берег — если водолаз, то должны остаться следы, не с неба же он свалился. Но следов никаких не нашел.
*
Капитан прежде всего отчитал Федю за грубое нарушение дисциплины:
— Как же так? Ведь ты на «Бризе» матрос первого класса, чуть что не боцман! А?
Но, к удивлению Феди, капитан не пытался убедить его, что свет в иллюминаторе затонувшего корабля ему «привиделся». Он внимательно выслушал весь рассказ, потом долго ходил по каюте, сопя потухшей трубкой.
— Ладно, идем ужинать. Завтра посмотрим, что к чему…
И уже в коридоре спросил:
Кстати, ты не заметил, когда нырял, какая была вода — не покалывала? Помнишь, как тогда, когда мы купались в озере?
Не заметил. Так ведь…
Да, да… Ну, пошли!
Никому не удалось узнать, что думал Мореходов о необычайном происшествии с Федей. Дима, безуспешно пытавшийся это выведать, сказал, что капитан «отказался комментировать» загадочное происшествие…
Весь вечер Мореходов просидел у себя в каюте. А утром ребята узнали, что намечавшийся поход по острову начнется обследованием озера Сновидений.
Прикрепив к спине акваланг, с шестнадцатикилограммовым поясом и ластами, капитан и боцман ушли под воду…
В темно-голубой воде озера на двадцатиметровой глубине на илистом дне лежал слегка наклоненный на правый борт трехмачтовый фрегат. На корме сохранилась часть названия:
Снаружи корабль не имел никаких повреждений, но, пробравшись внутрь корпуса, подводники обнаружили, что днище, переборки и нижняя палуба сильно разрушены. Груз, о характере которого можно было судить по нескольким случайно сохранившимся серебряным пластинам, вывалился через вспоротое днище и был погребен под толстым слоем песка и ила. Судя по всему, корабль затонул очень быстро, но экипаж, видимо, успел его покинуть, так как останков погибших нигде не обнаружили. В каютах и в кубрике нашли личные вещи, оружие; в каюте капитана — золотые и серебряные статуэтки, большой золотой шар и черную шкатулку, инкрустированную перламутром.
В главном же осмотр затонувшего корабля остался безрезультатным — исследователи не обнаружили ничего, что позволило бы проникнуть в тайну огня, зажегшегося в капитанской каюте. В вязком иле никаких следов не нашли… Следовательно, предположение о водолазе— само по себе маловероятное, но все же хоть как-то объяснявшее удивительное происшествие, — вовсе исключалось. И появление слета становилось еще более странным и необъяснимым!
— Не горюй, дружок, — подбодрил капитан приунывшего Федю, — не только и свету, что в окошке… Тут, брат, с этим озером такая кутерьма получается, что хочешь не хочешь, а придется нам во всем этом разобраться. Вот так, матрос первого класса!
Доставка поднятых предметов на «Бриз» закончилась уже под вечер.
Максимыч осмотрел каюты, кают-компанию, камбуз — все прибрано, все блестит.
— Теперь можете к капитану…
*
Мореходов с помощью Стожарцева заканчивал составление списка найденных вещей.
Для ученых, изучающих культуру древних инков и ацтеков, все это представит немалый интерес. Как вы полагаете, Ермоген Аркадьевич?
Безусловно. Особенно те предметы, на которых сохранились письмена.
Ну, а для нас… Для нас пока что интереснее вот это!
Движением головы он указал на золотой шар и черную шкатулку.
— Шкатулка принадлежала Самуэлю Сплинту. Его, так сказать, личная собственность. И вот что в ней было…
Мореходов откинул крышку.
Шкатулка была пуста, если не считать трех предметов— круглой свинцовой пули, золотого медальона на тончайшей цепочке и крупной, темной, почти черной жемчужины.
— Что это?
— Капитан ответил не сразу.
— Возьмите в руки, рассмотрите.
Свинцовая пуля была сильно деформирована от удара обо что-то твердое, и на приплюснутом ее боку отчетливо выделялся узор:
В медальоне было большое круглое отверстие:
Sea, Shot, Sin! Капитан кивнул.
Да… Круг замкнулся. На жемчужине — «Sea. Ребята притихли.
— Давно все это было, друзья! — сказал капитан погодя. — Три века назад… — Он закрыл шкатулку, провел рукой по смешным человечкам, корабликам, флажкам, украшавшим крышку. — Посмотрите, какая любопытная вещь! … И знаете, что я вам скажу? Рисунков на этой шкатулке нет!
Довольный произведенным впечатлением, Мореходов в упор посмотрел на ребят. Как нет?..
А вот так. Здесь нет ничего, сделанного для украшения, потому что все это — буквы. Точнее — зашифрованные надписи. Самое удивительное, что все они — все до одной! — зашифрованы с помощью той самой таблицы, которая была выцарапана на бочке! Здесь Сплинт превзошел себя — так просто, а вот поди ж ты… Сами справитесь, или помочь?