Сюда пришли те, кто не захотел остаться в Галлиполи, в Пирее, в Константинополе, не уехал в Сербию. Беженцы и корабли и люди будут прибывать сюда до февраля 1921 года, но основная масса доберется до 2 января.
Своих анархистов я отпустил и остался один на яхте и вахтенный, и капитан. По окончанию карантина, при расселении людей попробую наладить контакт с командующим вице-адмиралом Кедровым и его начальником штаба контр-адмиралом Машуковым. Людей в принципе нужно расселять, а я могу предложить неплохие условия проживания и работу для начала немногим, мне нужно человек десять, а затем, в течение двух лет перевезти на Тенерифе до тысячи и более человек. Можно и подождать и договариваться с контр-адмиралами Беренсом и Тихменевым, в общем как карта ляжет.
Сижу в шезлонге на палубе и вспоминаю недавние события. Второе пришествие "es ruso" на Тенерифе все восприняли с энтузиазмом. Первое, что мне высказали сразу по прибытию, это жалоба на моих бывших подчиненных, совсем от рук отбились, какие им только грехи не приписывали, в чем только не обвиняли, пришлось пообещать заняться воспитанием.
На острове скопилось столько поломанной техники, что мне показалось, ее специально свозили сюда со всей Испании к моему приезду. Столько общих знакомых переженилось, а я этого не наблюдал, в чистом виде возвращение блудного сына в родные пенаты. Аж на слезу пробило, так растрогался от такого приема.
Рассказал всем о том, что разбогател, играя в Англии на бегах, и получил новое прозвище "Afortunado[26]", прозвище отдавало завистью, но как то, по-доброму, без злости и черноты. Договорился о покупке большого куска земли и поиске мест под съемочные павильоны.
Идея об организации киностудии на острове привела местных жителей в восторг, и они до сих пор наверно обсуждают происшедшее. За то вторая идея, привезти сюда еще русских вызвала опасения, несмотря на то, что они пострадали от los revolucionarios de[27], пришлось пообещать, лично присматривать за их поведением, и привезти только воспитанных людей, и что никакого el anarquismo[28] не будет.
Место действия и декорации: якорная стоянка яхты "Надежда", тот же шезлонг спустя два месяца. Действующие лица — три четверти меня. Русских погубит сентиментальность, ну не мог я смотреть в голодные глаза детей и женщин мотался по лагерям беженцев, покупал и развозил продукты, помогал им устроиться на новом месте.
Приехавшие, политизированы до предела, живут еще гражданской войной. Большинство разговоров о сроках падения красного режима, о поиске своих ошибок. Снобизм в высшем руководстве сочетается с растерянностью внизу. Мотался от форта Джебель-Кебир до лагеря Айн-Драхам. Суровая действительность быстро выбивала высокомерие из дворянского сословия, а необходимость кормить семью заставляла думать о будущем.
Никто не обвинял французов, все понимают, что организовать сносное проживание для почти семи тысяч человек для разоренной войной страны вещь практически невозможная, то, что приютили и по минимуму помогают с размещением и питанием и то хорошо.
Многие уже начали осознавать, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Тут еще и я, суетился со своей пропагандой о переезде части людей на Канарские острова, с обещанием хороших условий жизни.
Очень быстро набрал команду на свою яхту. Моряки народ немного не от мира сего, узнав, что я набираю русскую команду для плавания в Атлантике, создали конкурс чуть три человека на место. Договорился с господином Юрьевым и на территории его лагеря оставил вербовочный пункт для тех, кто в дальнейшем решит перебраться на Тенерифе, снабдил их средствами для выдачи подъемных и организации проживания завербовавшихся на территории лагеря беженцев.
Набрал штат агитаторов, подготовил список профессий, издал в местной типографии рекламные буклеты расхваливающие жизнь на этих островах. Первые переселенцы это топографы, строители, механики, электрики, вторым рейсом поедут их семьи, а дальше организуем постоянно действующую линию Бизерта — Тенерифе наймем пароходик, пусть с годик побегает туда-сюда.
Огрызок яблока[29]
no comer como morder
или
не з’ім, так понадкушую
Мы сошли на берег в Нью-Йорке солнечным осенним утром. Мы, это я и еще шесть бывших морских офицеров решившихся начать новую жизнь в "обществе неограниченных возможностей". Этих шестерых я отбирал с великим тщанием, с использованием всех современных мне методик, был бы полиграф[30] и его бы использовал.
29
С 30-х годов за Нью-Йорком закрепилось прозвище "big apple" ("Большое Яблоко"). Оно пришло из сленга джазовых музыкантов, история прозвища такова: В 20-е и 30-е гг. Нью-Йорк был Меккой для любителей джаза, и в кругах стала популярна фраза "На яблоне много разных яблок, но если тебе посчастливится сыграть в Нью-Йорке, то считай, что самое большое яблоко у тебя в кармане"