В конце концов Генрих VIII, подталкиваемый английским епископом Кренмером, побуждаемый своим министром Томасом Кромвелем и ободряемый королем Франции, женился на Анне Болейн (которая ждала ребенка) и порвал с Ватиканом.
Раскол произошел по вине женщины…
Известно, что эта женщина, с таким трудом вышедшая замуж за Генриха VIII, была обезглавлена спустя три года…
Зная, что ему может понадобиться поддержка «доброго брата» Франциска, король Англии не стал возражать против его брака с Элеонорой.
Для намечавшегося бракосочетания оставалось лишь подготовить церковь, празднества по случаю события и брачную постель.
В конце июня 1530 года сестра Карла Пятого вместе с французскими наследными принцами покинула Мадрид и отправилась во Францию.
Узнав, что его невеста уже в пути, Франциск I послал ей коротенькое, но очень галантное письме, заставившее ее растаять от счастья: «В этот час, когда мы наконец движемся навстречу друг другу, не могу скрыть, что надежда вскоре увидеть вас доставляет мне не меньшую радость, чем освобождение моих детей».
1 июля две барки отплыли от испанского берега реки Бидассао. В одной находилась Элеонора, в другой — «господа дети Франции». Одновременно от французского берега отплыло судно, везущее выкуп и деньги, которые согласно договору отправили Карлу Пятому Фландрия, Артуа и итальянские владения (от Бургундии ему все же пришлось отказаться), и взяло направление на Испанию. Посреди реки был сооружен понтонный мост, чтобы можно было произвести обмен без инцидентов.
Два часа спустя Элеонора и юные принцы прибыли в город Сен-Жан-де-Люс, где их торжественно встречал народ. Немедленно предупрежденный об их прибытии, король в сопровождении двора покинул Бордо. Встреча обрученных произошла в Мон-де-Марсане. Франциск I не счел нужным отстранить любовницу от этого семейного праздника, и потому Анна де Писле при виде кроткой Элеоноры сразу поняла, что новая королева никогда не будет для нее опасной соперницей.
Можно представить, с какой радостью бросились дети в объятия к отцу и к бабушке. А уж потом весь двор старался их приласкать. Среди прекрасных дам, окруживших детей, была и супруга Великого сенешаля Нормандии Луи де Брезе, графа де Молеврие. История постепенно предала забвению ее пышный титул, сохранив на века лишь имя молодой женщины: Диана де Пуатье.
В это время ей был тридцать один год, и красота ее ослепительно сверкала. Одиннадцатилетний сын короля Генрих, пораженный этой красотой, немедленно влюбился в это чудо, брызнувшее, точно солнце, в лицо вышедшему на свободу узнику.
Будущий Генрих II в этот день впервые встретился с той, которая на протяжении двадцати девяти лет останется его обожаемой и преданной любовницей <Диана де Пуатье была женой Луи де Брезе, как было уже сказано. Этот Луи де Брезе (чья мать была убита за прелюбодеяние, см. гл. 2) был незаконнорожденным внуком Карла VII и Агнессы Сорель; удивительным образом все оказывается взаимосвязанным в галантной истории Франции. Позже читатель узнает, что дочь Мари Туше, любовницы Карла IX, станет фавориткой Генриха IV…>.
7 июля, после четырех лет ожиданий, измученная длительной процедурой церковного венчания, превратившей ее наконец в супругу короля Франции, Элеонора, облачившись в элегантное дезабилье, легла, дрожа от волнения, в постель своего любимого.
Через мгновение, как пишет современник, «появился Франциск I и тут же показал себя очень обходительным и учтивым кавалером».
Элеонора, пришедшая к этому счастливому мигу через столько трудностей и интриг, отдалась наслаждению, и мир перестал для нее существовать.
Между тем у короля голова оставалась холодной. Он добросовестно трудился, побуждаемый чувством благодарности к этой чудной женщине, которая так много сделала для него и о чьей сексуальной драме он догадывался. Глубоко проникнувшись серьезностью своей задачи, Франциск I с удовлетворением думал о том, что, умиротворяя чувства сестры Карла Пятого, он одновременно приносит мир Франции.
Однако уже на следующий день в Мон-де-Марсане народ, чья интуиция в подобного рода делах просто поражает, проявил бурную радость, увидев королеву «с глазами усталыми, но счастливыми».
— Наша королева явно нуждалась в том, чтобы король прочистил ей дымоход, — говорили в толпе с грубоватой простотой, что вовсе не исключало уважительности. — Вон какая она теперь довольная!
И с полным основанием признавали за этой успокоенной и удовлетворенной женщиной «роль мироносицы и посредницы в деле сохранения мира».
* * *
Путь из Мон-де-Марсана в Фонтенбло через Бордо, Ангулем, Коньяк, где родился Франциск, Блуа и Сен-Жермен-ан-Ле состоял из сплошных праздников и увеселений в честь короля и королевы. Элеоноре казалось, что она грезит. Франциск I продолжал показывать себя усердным и галантным, и она после каждой ночи вынуждена была весь следующий день проводить лежа в своих носилках и едва ли могла заметить где-то вдалеке обеспокоенное лицо мадемуазель де Писле. А между тем фаворитка отнюдь не была в немилости. Прекрасно понимая ситуацию, она старалась не попадаться на глаза королеве; но ее власть над королем усиливалась с каждым днем, чему вскоре широкая публика и стала свидетельницей.
5 марта 1531 года Элеонора была коронована в Сен-Дени. Через десять дней после этого она совершила торжественный въезд в «свой добрый город Париж».
Эта церемония должна была произойти 8 марта, но из-за проливного весеннего дождя, омывшего всю столицу, от нее пришлось отказаться. 9 марта ветер и дождь все еще не стихали, и все приветственные речи, по большей части скомканные, были произнесены представителями духовенства в церкви Святой Женевьевы, которая, как известно, является покровительницей города Парижа.
Однако Св. Женевьева, если можно так выразиться, заставила себя долго просить, и плохая погода длилась целую неделю. Наконец 15 марта показалось солнце, и народ высыпал на улицы.
Шествие открывали лучники, гобоисты, трубачи, швейцарские сотни из королевской гвардии, иностранные послы и папский легат, а за ними несли открытые носилки, устланные золототканой материей. «Сидевшая в них королева была в тунике, расшитой жемчугом, и в сюрко1, отороченном горностаем и украшенном драгоценными камнями. Голову венчала корона, сверкавшая рубинами и алмазами».
Рядом с носилками королевы гарцевали на своих скакунах дофин и герцог Орлеанский. Дальше следовали носилки Луизы Савойской, матери короля, и сопровождавшие ее принцы и принцессы, сеньоры, и пажи, всадники и дамы верхом на иноходцах в богатой сбруе.
<Сюрко — верхняя безрукавная одежда знати (XIV в.).>
Все улицы, по которым двигался королевский кортеж, были украшены коврами и тканями, затканными золотыми лилиями. На всех перекрестках молоденькие девушки распевали сочиненные по случаю гимны, пытаясь с большим или меньшим успехом заменить хор небесных ангелов.
Вся эта невероятная процессия, начавшая свое движение от Сен-Лазара, через четыре часа достигла собора Парижской Богоматери, где королеву встретили настоятель и каноники, всячески демонстрируя ей свою радость и уважение.
Зрелище было великолепным. Однако воображение парижан больше всего поразила не эта пышная кавалькада. В доме напротив собора, в окне второго этажа, все увидели короля и Анну де Писле, без всякого стеснения стоявших в обнимку. Фаворитка добилась наконец того, что Франциск I публично продемонстрировал свою связь с ней.
Давненько уже не было случая, чтобы король Франции вел себя так неприлично на коронации своей супруги, и народ, толпившийся под окном, просто рты пооткрывал от удивления при виде обнимающихся любовников.
Теперь уже толпе было не до уличных фокусников и не до дрессированных животных, дававших представление неподалеку от собора.