Куратор вернулся и постучал в окно, заставив меня вскрикнуть от неожиданности. Я опустила стекло.
- Кажется, я не могу справиться один. Можешь помочь?
- Я не... слишком сильная, - промямлила я, покрываясь холодным потом.
Перед мысленным взором замелькали картинки, как нас ловит полиция, наручники, допросы. Суд. Диана Сдед - соучастница наркоторговца - кричат заголовки газет. Мама рыдает, Царев презрительно усмехается, Димка с ужасом качает головой, Олег смотрит осуждающе и разочарованно. Кошмар. Во что я вляпалась опять?
Куратор открыл дверь машины и протянул мне руку.
- Там не тяжело. Объемно просто.
Мне совсем не понравился тон Дмитрия Геннадьевича, но я все же вышла из машины, вцепившись в телефон и готовая в случае чего бежать и звонить в полицию. Куратор указал дорогу и пошел рядом. Я шла медленно, надеясь, что он пойдет впереди, а я пока наберу сообщение Олегу, чтоб вызывал сюда полицию, если не позвоню через полчаса. Но куратор шел рядом и никуда не торопился. Свет половинки луны освещал дорогу к медленно приближающемуся чернющему проходу. Нет, я точно не пойду туда! Я уже хотела сообщить об этом куратору, но он вдруг схватил меня сзади и зажал рот и нос рукой с платком. Я стала отбиваться, но силы были слишком неравны. Я пару раз смогла лягнуть ногой нападавшего, но результатом стало то, что мы оба упали. Рука его, как приклеенная, все так же перекрывала мне дыхание почти полностью. Скоро я почувствовала, как силы покидают меня. Луна погасла. Последняя мысль была о том, какой же все-таки вонючий платок.
Глава 32
Глава 32
Просыпаться было очень неприятно. Головная боль в компании с сильной тошнотой стали худшим будильником. Мне хотелось потянуться, но руки запутались в чем-то сзади. Да и поза странная. Я уснула на стуле? Говорила мне мама не заниматься так долго.
- Что за...? - дернула я руками и распахнула глаза.
И тут воспоминания накрыли меня. Ночь, куратор, я и стройка. Проклятый платок! В нем что-то было! Что происходит?! Зачем он связал меня? Боже мой, он не бандит, а маньяк?! Что ему нужно? Вопросы панически вспыхивали в моей голове, оставаясь без ответа.
- Очнулась? - чужим голосом спросил куратор.
Я в ужасе огляделась. Небольшая грязная комната. Однако здесь угадывались следы человека. Стол, за которым сидел куратор, ноутбук перед ним. На стене сбоку было наклеено много фотографий. Самой большой из них было фото широко улыбающегося парня в шапочке для бассейна. Помещение освещалось свечами на полу у этой стены. Там же были сложены цветы. Похоже на посмертный алтарь. В центре комнаты сидела я. Справа эта стена с фотографиями, слева дверь. Позади окно, судя по небольшому сквозняку. Передо мной стол и стул с куратором.
- Что происходит? - на грани истерики спросила я срывающимся от ужаса голосом.
- У меня есть дельце к твоему дружку, Цареву, - злобно выплюнул фамилию Дмитрий Геннадьевич.
- Что? Это он все придумал? - чуть не плача прогундосила я, пытаясь освободить руки.
- Нет. - нервно хихикнул он, - Но все это для него. У меня ушло много времени на поиски этой возможности. Ты ценная находка. Изюминка нашей вечеринки.
- Пожалуйста, отпустите. Зачем это все? Я не понимаю... - расплакалась я.
- Не ной! Это раздражает! Ненавижу нытье! - истошно закричал вдруг Дмитрий Геннадьевич.
Стало по-настоящему жутко, и я подавилась очередным всхлипом, стараясь проглотить слезы. Вот чего не стоит делать, так это злить его. Он стал что-то кричать и расхаживать по комнате. Это помогло мне собраться, как ни странно. Паника немного отступила.
Надо что-то придумать. Он явно не в себе. Надавить на жалость не получится, это его злит. Надо рассуждать здраво. Соберись! Сначала выяснить, причем здесь я.
Я прислушалась к рассуждениям куратора. Он ругал Царева последними словами, ставя ему в вину нытье, которое ежедневно приходится слушать Дмитрию Геннадьевичу. Которое свело его с ума. Но он не может заставить его прекратить ныть.
Я не понимала вообще, о чем речь. Очевидно, все дело в парне с фотографии. Надо спросить. Разговорить его. Тянуть время и распутать веревку на руках. С ногами будет сложнее, но будем решать проблемы поочередно. Надо только собраться, перебороть страх. Так, След, захочешь жить - не так раскорячишься.
- Кто это? - перебила я глухим голосом. Куратор прервался и переспросил. Он не расслышал, и я повторила, кивнув на стену с фотографиями. Он остановился перед ней и погладил по щеке изображение.
- Мой брат. - протянул он почти нормальным, полным теплоты голосом, - Младший братик. Моя семья. Солнышко моей жизни, - он сделал паузу и вдруг вскричал, поворачиваясь ко мне и тыча обвинительно пальцем, - Которое погасил твой любимый царек! Он отнял его у меня!