- Уверена, ее популярность возрастет в разы!
Публичная казнь на потеху толпы? Я не сдамся без боя!
Я ударила Царева ногой по голени со всей силы. Помогло. Он ошалело отпрыгнул и комично схватился за ногу.
- Да ты умереть решила?!
- Не смейте прикасаться ко мне. Иначе я такое интервью дам, что весь мир возненавидит вас! - я прижимала тетрадь к груди, как самую надежную защиту.
- А если я вырву твой грязный язык? - Царев уселся на парту и оттуда оценивающе оглядел меня.
- Рискни и узнаешь, что такое жить без рук, маньяк! Я отгрызу их и затолкаю тебе в зад! - я затравленно оглядывалась в поиске выхода. Но его не было.
- Твой рот говорит такие устрашающие вещи, но глаза выдают панический страх, - он снова приблизился, - Тебе больше всего хочется убежать отсюда, как побитой собаке, визжа и поджимая хвост. Но бежать тебе некуда.
- Мой страх закономерен, ведь я в меньшинстве и окружена, - голос не слушался меня, поэтому я шептала, - А вот откуда в тебе столько ненависти? Комплексы? Мамочка не любила тебя в детстве?
Он замахнулся, и я зажмурилась, ожидая удара. Интересно, сможет ли он одним ударом отправить меня в нокаут? Или придется терпеть избиение? Меня еще никогда не били, даже мама в детстве. Может, после этого я буду более осмотрительна в словах. Что-то долго его рука не опускается на мое лицо. Я приоткрыла глаза. И увидела такую гамму эмоций: ненависть, боль, презрение, ярость, гнев. И все по отношению ко мне? Неужели я задела его за живое? Но почему тогда он меня не ударил? Его лицо быстро превратилось в привычную ледяную маску, и я засомневалась, что мне не привиделись все те эмоции.
- Я не стану марать руки о такую грязь, - проронил спокойно он и направился к выходу. Весельчак с Гнездовым переглянулись и пошли за ним. Староста одарил меня напоследок осуждающим взглядом. Остальные недоуменно и разочарованно пересматривались.
- Кина не будет! Всем спасибо, все свободны! - громко со злостью проговорила я и тоже вышла. Почему я злюсь? Минуту назад мне было дико страшно, а теперь почему-то стыдно. Я все еще ненавижу их всех, но после взгляда старосты меня мучает совесть. Я перегнула палку? Кажется, про мать не стоило говорить. Все же это был слишком низкий прием. Я еще никогда никого не обижала намеренно.
Что?! Я даже остановилась. Какого черта меня это волнует? Он угрожал мне на глазах у десятков восторженных зрителей! Унижал меня! Я просто защищалась! И сделала все правильно! Кто знает, до чего бы все дошло, если бы я молча терпела? Может, меня вообще толпой избили бы. Но предательский внутренний голос вдруг дал четкий ответ: все дело как раз в том, что я не молчу и не терплю. Им нравится цеплять меня, потому что я даю сдачи. Если бы просто не обращала внимания, все бы забили на меня. Может, стоит придерживаться такой тактики? Быть выше и игнорировать всех?
Додумать мысль до конца не вышло. На меня вылилось ведро воды.
- Вот ублюдки! - завопила я. Со всех сторон послышался смех. Я подняла голову. С балкона верхнего этажа выглядывала пара каких-то отморозков.
Стуча зубами я поплелась домой. Как же холодно. Хорошо, что мама на работе - не увидит моего состояния.
Все пялились на меня. В автобусе бабка обругала, что с меня капает ей в сумку. В метро легче, от меня все шарахались и не толкались. А вот в маршрутку меня водитель не пустил. И что делать? Меня уже колотило от холода. Открыв кошелек, я убедилась, что на такси мне не хватит. Нужен мне был тот сраный чай. Села на чужой автобус, доехала на максимально близкое к моему району расстояние и поплелась пешком. Идти было солидно. И обидно. Позвонила Димке. Тот сказал зайти в какой-нибудь магазин с кондишкой и ждать, он сейчас привезет одежду. Мой герой.
Спустя двадцать минут ожидания в туалете супермаркета я смогла переодеться в Димкины спортивки и толстовку. Одежда была мне велика. Очень велика. Зато тепло. Подкатив штаны и рукава, шмыгая носом, я вышла, хлюпая кедами. Друг благородно сдержался и не рассмеялся. Я рассказала ему все произошедшее по дороге к машине. Снова расплакалась, как кисейная барышня. В попытках меня успокоить, Димка пообещал сделать все, что я захочу. Практичность взяла верх и я отбросила мысли о горячем шоколаде и попросила отвезти меня в ателье за формой, после того, как возьму дома деньги.
Ателье оказалось большим, интересным. На меня смотрели с брезгливостью все, кроме женщины, которая подошла меня обслуживать, услышав об Империаль. Она оказалась очень приятной, похвалила за благородные мотивы поступления в школу. Я не стала ее разубеждать. Она даже сделала мне скидку. После того, как мне подобрали по размеру повседневную летнюю, повседневную зимнюю, спортивную и парадную формы, я расплатилась и отправилась с Димкой домой, самозабвенно ругая на все лады автора задумки такого количества форм.