Когда и зажигалка отказала, старушка принесла мне свечку с алтаря, и при ее свете я увидел мужскую и женскую одежду — старые, серые от пыли шляпы, трости, зонты и свадебное платье, сшитое из материала, бывшего когда-то белым шелком. Сейчас платье было грязным, рваным, побитым молью. С ржавого гвоздя над ним свисал патетический венок — имитация флердоранжа. Интересно, подумал я, что за чувство заставило принести этот дар Богоматери — благодарность, горе, потерянность или трагедия?
Потрепанный занавес закрывал Мадонну. Старушка дернула за веревочку, и в желтом свете свечей я увидел большую византийскую Мадонну. Ее лицо почернело от времени. На колене она держала темного, коротко остриженного римского ребенка, похожего на один из римских или греческих портретов периода Птолемеев. Икона усугубляла атмосферу невероятной старины. Она придавала темной крипте таинственный вид. Трудно было не сочувствовать тем, кто преподнес Богоматери дары, отражавшие страдание в столь гротесковой форме.
По пути в Манфредонию я увидел изысканный мираж, который при ближайшем знакомстве растаял и превратился в ветреный маленький современный порт. В 1620 году город разграбили и сожгли турки. Захватчикам, однако, не удалось справиться с замком, стоящим на морском берегу. Здание, хотя и перестроенное в более поздние времена, до сих пор остается одним из приземистых квадратных замков, с круглыми башнями по углам, возведенными еще до изобретения огнестрельного оружия. Замок стоит на хорошем месте: под ним море, в гавань, распустив паруса, заходят рыбачьи лодки. По скрипучему мосту я перешел через ров и обнаружил, что замок закрыт. В Манфредонию редко заглядывают путешественники, и город не может позволить себе такую роскошь, как привратник. Тем не менее объявление на воротах сообщало, что ключ можно взять в городской ратуше. Я живо представил себе эту процедуру: долгие объяснения в кабинете, беготня посыльных в поисках клерка, отчаяние, сожаление и извинения из-за того, что человек забрал с собой ключ в Фоджу!
Поэтому от посещения замка решил отказаться. Заглянув в щель забора, увидел запустение не меньшее, чем в Лучере.
Возможно, настанет день, когда в Манфредонию потечет золото туристов, археологи приведут в порядок старый замок, а у ворот появится человек в остроконечной шапке. Он станет рассказывать о добром короле Манфреде и злом Карле Анжуйском, которого в Апулии никто не любит… Но в настоящее время массивная крепость находится в том состоянии, в каком оставили ее Судьба и Время.
Дорога от Адриатики привела в глубь полуострова, а Домчавшись до гор, принялась вилять. На каменистой почве росли кривые оливковые деревья, а на поверхность Дружными компаниями выскакивали красные маки. На память пришла Иудея. Остановился, оглянулся на море. Услышал, как в утреннем тепле стрекочут цикады.
Полуостров Гаргано сохранился благодаря своему географическому положению. А чего еще можно ждать от места, где происходят сверхъестественные события? Здесь имеется два святилища: одно очень старое, а другое — современное. Первое — святилище Архангела Михаила на горе Святого Ангела. С него в западном мире начинаются все его святилища. Второе находится в монастыре капуцинов, где долгие годы проживал падре Пио, коего почитают за святого и чудотворца.
Сначала я направился к горе Святого Ангела. Она связана с норманнским завоеванием Южной Италии. Некогда здесь была главная дорога, по которой шагали средневековые паломники. Корабли из Венеции и других портов Адриатического моря часто заходили в исчезнувший ныне Сипонт, потому что восхождение на гору Святого Ангела составляло не более часа. Рассказ о святилище напомнил мне легенду, которую я слышал с испанской стороны Пиренеев. В ней рассказывается, что в 490 году человек, потерявший хорошего быка, неожиданно нашел его у входа в грот на вершине горы. Не в силах отогнать животное, человек потерял терпение и метнул в быка дротик, а может, стрелу, но оружие, вместо того чтобы попасть в цель, развернулось и поразило самого стрелка. Изумившись такой сверхъестественной враждебности, человек обратился за советом к святому Лауренцию, епископу Сипонта.