— Души являются редкостью. Нечто среднее между изысканностью и роскошью. На них всегда большой спрос, некоторые даже пропадают без вести в пути.
— В пути? — Страх пронзил меня при одной только мысли об этом. — В пути откуда? Куда?
Нэш ответил, выглядя довольным, что знает ответ, и одновременно раздраженным от того, что должен сказать это.
— Отсюда туда, где они... перерабатываются.
— Перерабатываются?
— Да. — Тод выпрямился и ударился головой о верхнюю полку, затем потирал ее, пока говорил. — Но иногда груз не достигает конечной цели, таким образом души не передаются. Они заменяются на новые, это одна из причин почему иногда создаются совершенно новые души.
Я сделала мысленную заметку спросить позже, как определить новые души.
— Таким образом, эти души попадают в преисподнюю? — Спросила я, стараясь оставаться на плаву в потоке новой информации. — Ты имеешь в виду, что Мередит и Джулия, и остальные были убиты, чтобы некоторые монстры могли закусить из их душами?
Я прижалась плечом к полке для равновесия, так как моя голова закружилась. Я не могла осмыслить то, что только что сказала.
— Это теория Леви. — Тод взял рулон стерильной марли и бросил его в воздух, а затем поймал. — Он сказал, что в последний раз когда это произошло, их собирали в качестве оплаты Гелиону.
Моя рука схватилась за полку, и выступающий винт порезал палец, но я почти не заметила этого, потому что страха окутал меня, как густой туман.
— Гелиону?
Нэш тяжело вздохнул.
— Люди называют их демонами, но это не совсем правильно, потому что они не имеют никакой связи с религией. Они питаются болью и хаосом. Но не могут покинуть преисподнюю.
— Хорошо... — Мой пульс участился, и я вспомнила серых существ, которых видела, пока пела для души Эммы. Были ли эти Гелионы? — В оплату за что?
Жнец пожал плечами.
— Это может быть что угодно. Иногда сделки. Секретные, конечно. Леви позаботиться об этом, как только найдет ответственного Жнеца. — Он вновь поймал марлю, и пожал плечами, очевидно он рассказал нам все, что знал. Это было намного больше, чем я ожидала. — Так... что по поводу Жнеца, которого вы видели?
— Скажи Леви, чтобы он искал женщину. — Я придвинулась ближе к Нэшу и случайно наткнулась на полку. Несколько коробок с трубками упали, рассыпав содержание, как прозрачных пластиковых червей.
— Женщину? — Глаза Toда расширились, и я кивнула.
— Высокая и худая, с волнистыми каштановыми волосами, — сказал Нэш. — Звучит так, будто ты кого-то знаешь?
Toд покачал головой.
— Но Леви знает каждого Жнеца в государстве. Он позаботиться о нем. — Он колебался, как будто не был уверены в том, говорить ли следующие слова. — Но он думает, что вы сами собираетесь своровать душу, прежде чем он сможет вернуть все под контроль.
— Ты тоже так думаешь? — Я не была уверенна, почему его так важно для меня, но это было важно.
Toд пожал плечами, перебирая свой импровизированный мяч.
— Я бы сказал, что это реальная возможность. Разве что ты не будешь размахивать руками перед львиной пастью.
— У нас не было выбора. — Я наклонилась, чтобы собрать стеклянные трубки в коробки. — Это была моя лучшая подруга.
— Здесь есть что-то еще, Kейли Кавано, — прошептал Тод, и я знала по сердитому выражению Нэша, что он не слышал этой части разговора, хотя ясно видел, что губы Жнеца шевелятся. — Это могла быть и ты, вместо той болельщицы. И это может произойти в следующий раз. Или это может быть он. — Его взгляд метнулся к Нэшу и обратно, и выражение его лица потемнело.
— Пусть Леви этим занимается, — сказал он. — Если ты не сделаешь это для меня, или даже для себя, сделать это для Нэша. Пожалуйста.
Тод выглядел по-настоящему испуганным, и я не знала что делать, если даже Жнецу страшно. Таким образом, я кивнула.
— Мы не будем участвовать в этом. Я уже обещала это моему дяде. — Я потянулась к руке Нэша, Тод кивнул. Затем он исчез, все еще держа марлю, и я осталась наедине с Нэшем.
ГЛАВА 18
— Что он сказал?
Нэш заерзал на сидении, глядя в боковое окно со стороны пассажира. Мы были почти у моего дома, и это были первые слова, которые он сказал после того, как мы вышли из больницы.
— Есть ли что-нибудь еще, что я должна знать о Жнецах? — Я не могла удержать раздражение в голосе, я устала находиться в неведении. — Могут ли они читать мои мысли или видеть сквозь одежду? — Что на самом деле многое объяснило бы... — Или заставить меня стоять на голове и кудахтать, как курица?
Нэш вздохнул и, наконец, повернулся ко мне лицом.
— Жнецы, как сверхъестественные мастера на все руки. Они могут появиться везде, где они захотят и могут выбирать, кто видит и слышит их. Если они вообще хотят, чтобы их кто видел или слышал. У них есть и другие мелкие способности, но ничего более раздражающего чем это. — Он схватил одной рукой подлокотник, костяшки пальцев были белыми от напряжения. — Так что он сказал?
Я колебалась, если Тод хотел бы, чтобы Нэш это слышал, он бы сказал это так, чтобы слышали все. Опять же, он не заставлял меня пообещать...
— Он просил меня больше ничего не предпринимать, чтобы ты не был убит. Он пытается защитить тебя.
Я взглянула в сторону вовремя, чтобы увидеть как Нэш закатывает глаза.
— Нет, он пытался защитить тебя, и он знает, что ты будешь более осторожна ради меня, чем для себя.
— От куда ты знаешь, что это то к чему он стремится?
— Потому что я поступил бы так же.
Волнение заполнило теплом мою грудь, хотя я знала, что Нэш не прав. Тод заботился о нем, по крайней мере, частично.
Во второй половине дня, светя полуденному солнцу, я въехала в свой район. Слева стояла машина моей тети, припаркованная на подъездной дорожке рядом с пустым местом, которое обычно занимала я. Мой дядя взял выходной день, ожидая моего отца к полудню. И, конечно, Софи уже вернулась с поминок. Вся банда здесь...
Нэш последовал за мной в гостиную, где мой дядя сидел на обтянутом цветистым материалом кресле, под таким углом, чтобы мог видеть и телевизор — настроенный на местные новости — и переднее окно. Он встал, когда мы вошли, засовывая руки в карманы, его тревожный взгляд обследовал выражение моего лица, ища причин для волнения.
— Софи рассказала нам, что произошло. Ты в порядке?
— Все хорошо. — Я рухнула на край дивана и потянула Нэша к себе.
Взгляд дяди Брендона захватил мой и исследовал его.
— Вэл... плохо себя чувствует сегодня. Я уложил ее обратно в постель.
Сейчас? Я выглянула в переднее окно, чтобы увидеть последние лучи дневного света, которые погружались ниже крыш. Еще даже не было половины шестого.
— Сейчас наверное не самое лучшее время для компании, — продолжил он, коротко взглянув на Нэша.
— Я хочу, чтобы он встретился с отцом. — Настаивала я, мой дядя выглядел готовым поспорить. Но потом он кивнул и опустился в кресло. — Что рассказала Софи? — Спросила я.
Я была удивлена, что он не позвонил мне, я проверяла телефон в машине, и там не было никаких сообщений или пропущенных вызовов.
Но опять же, он, наверное, был очень заняты уговаривая мою тетю.
Дядя Брендон откинулся на спинку стула и с конца стола поднял банку кока-колы.
— Она сказала, что Эмма упала в обморок, и пока все суетились над ней, одна из болельщиц упала замертво. Вся школа находится в полном шоке. Это уже показывали в новостях.
Я сглотнула и посмотрела на Нэша. И, естественно, дядя Брендон поймал мой взгляд.
— Эмма умерла, не так ли? — Выражение его лица выражало боль, как будто он не был уверен, хочет ли услышать правду. — Она умерла, и вы оба вернули ее.
После его слов, ужас и недоверие захлестнули меня разрушительной волной — словно кульминация всего, что я видела и делала в течение последних нескольких дней, и я смогла только кивнуть, сдерживая слезы.