Короче, дождались они закрытия. Когда в залах свет погасили, фонариками освещая себе путь, тихонечко к двери директора подкрались и стали слушать, что там происходит. А там матч футбольный идет, «Зенит» играет. Слушали, пока наши гол не забили. Делать-то что-то надо, набрались смелости да и вломились в его кабинет. Думали, на испуг возьмут, прижмут его к стенке, тут он и расколется. В общем, чуть директора до инфаркта не довели. Оказалось, он добряк невиданный. Говорит, что сам только три года в музее этом работает — ни кто хозяева, ни кто наделал эти мумии, знать не знает, ведать не ведает. Выпили мы с ним чаю, поговорили по душам. Он и говорит: «Ну раз ты бабушку свою так любил, отдам тебе ее, а потом спишу на мышей, якобы они в ней дыру прогрызли». Коля жену брать отказался: может, снова женится, а эту тогда куда.
— Слушай, пусть бабуля моя у тебя пока посидит. Потом я ее заберу. А сейчас я за тобой вообще-то пришел. Я Ивану Ивановичу обещал тебя притащить, иначе он не соглашался бабушку отдавать.
— Ой ребята, а можно мне с вами? — воскликнула Даша, входя в кухню — весь разговор она простояла в прихожей, разглядывая старушку. — Мне эти мумии жуть как нравятся.
— Я чего-то не замечал, что тебе покойники нравятся, когда мы в Крыму были, — припомнил Максим.
— Это я здесь во вкус вошла. Мне твой друган Сергей из морга такую курточку подарил… Отпад!
— Ну пойдем, он и тебя привести просил.
Даша ушла переодеваться.
— Слушай. — Антон нахмурился. — А почему к нему ночью-то идти нужно? Чего-то мне не хочется, может, завтра, а?..
— Да нет, Антон. Я сказал, что мы сейчас придем. Возьмем в круглосуточном магазине тортик, вина пару бутылок, посидим часик… Тут идти десять минут, ты же знаешь. Он дядька хороший, тебе понравится.
Что-то останавливало Антона — он и сам не мог понять, что: должно быть, сказывалась усталость. Как-то вдруг испортилось настроение, или предчувствие… Черт его знает! Ну не хотел он идти, совсем не хотел.
— Что-то здесь не то, — сказал Антон задумчиво. — Кто же тогда мне руку подсунул?
— Какую руку?
— Резиновую, с запиской.
Антон вышел и через некоторое время принес записку.
— Ну и что? — прочитав записку, Максим положил ее на стол.
— Кто ее тогда написал и подбросил?
— А черт его знает кто, — пожал плечами Максим. — Да потом разберемся. — Ну, пойдем, что ли? Люди ждут.
— Я готова. — В кухню стремительно вошла Даша в джинсах и простреленной джинсовой курточке из морга.
Антон взглянул на жену. Не хотелось ему огорчать Дашу, она ведь так радуется этим мумиям.
— Ну ладно, — нехотя согласился Антон. — Только ненадолго.
Через полчаса они входили в музей восковых фигур. У Максима имелся ключ от входной двери. Был час ночи. Впотьмах пройдя мимо недвижимого милиционера, они вошли в первый зал. Свет поступал сюда только через небольшие оконца под потолком, но белая ночь давала совсем мало света, и загадочно в этом полумраке выглядели застывшие фигуры мертвецов.
— А ночью они не оживают? — чуть замедлив шаг, спросил Антон.
— Мальчики, а тут жутковато, — призналась Даша вполголоса, останавливаясь. — А вы кол осиновый не догадались захватить?
— Пойдемте, потом нам Иван Иванович экскурсию устроит, — негромко сказал Максим: ему тоже было не по себе.
Миновав темный зал с фигурами, они подошли к небольшой двери, из-под которой пробивалась полоска света. Максим открыл ее и вошел, вслед за ним вошли Антон с Дашей.
Они оказались в просторной комнате, обставленной под жилую. Увидев их, с дивана навстречу поднялся тучный и высокий мужчина лет пятидесяти, коротко остриженный, в огромных очках в роговой оправе с затемненными стеклами, в старомодной полосатой пижаме, какие носили в пятидесятые годы, и шлепанцах на босу ногу.