— А за тем, что происходит на поп-фланге, вы следите? Вот были выборы нашего представителя на Евровидение. Вы застали этот волнительный процесс, или вам это не интересно?
— Я, конечно, специально не следил, но информации было много. Какая-то девочка из какой-то «фабрики» поедет, и она из Белоруссии. Ни песни, ничего не слышал. Наверное, это просчитанный шаг, ведь если Россия за нее проголосует, то и Белоруссия проголосует, а так как она не из России, то и Украина с Молдовой еще, и другие тоже. И дружба народов победит. Но это ведь просто телевизионное шоу, не более. Кстати, на поп-сцене, мне кажется, на данный момент ситуация интереснее, чем в рок-н-ролле. Новых качественных исполнителей поп-музыки гораздо больше. А то, что делается на рок-сцене, достаточно удручающее зрелище. Я прослушал сотни демо-записей за последний год, и было всего три или четыре песни из тысячи, которые меня зацепили, от которых побежали мурашки по коже. Одна песня нашей уральской Сансары, одна — КедрыВыдры, песня рэп-коллектива BigBlackBoots из Москвы и песня алма-атинской группы Аномалия. Все остальное — такая нивелированная, ровная, неинтересная музыка, в той или иной степени вариации на ансамбль Звери. Я не хочу сказать, что это плохо, но когда я в Свердловске впервые услышал «Невидимку» Наутилуса, волосы дыбом становились. Тем более когда я понимал, что это было сыграно и записано на аппаратуре стоимостью 40 долларов. Я недавно первые записи ЧАЙФа прослушал. Да, плохо сыграно, нечеловечески плохо. Но это было интересно, не похоже на то, что делали другие, ни по звуку, ни по тексту, ни по подаче, и в этом было столько энергии и желания!
— Кроме ЧАЙФаи Наутилусак столпам свердловского рока относится и группа Агата Кристи, которая давно живет в Москве. Вы же по-прежнему приезжаете из Екатеринбурга. У вас разные представления о том, надо ли переезжать в столицу?
— Здесь можно задать вопрос, а пошел ли этот переезд на пользу Агате Кристи? Что изменилось в лучшую сторону? Когда они жили в Екатеринбурге, они записали «Позорную звезду», «Опиум», «Коварство и любовь» — свои лучшие альбомы. Это то, что касается творчества. Что касается их личной жизни и здоровья... Семьи развалились, проблемы со здоровьем были более чем серьезные и, наконец, самое главное: они не екатеринбуржцы, они снимали в Свердловске квартиру, в двух кварталах от меня. Вадик Самойлов ходил ко мне в гости, я — к нему. Потом он переехал, и я даже не знал, где он живет. Менял квартиру на квартиру. Точно так же Настя Полева и Егор Белкин (группа Настя) уехали в Питер. Все спрашивали: как так — уехали? А у них не было своего дома, они снимали квартиру.
— Но они все-таки из Свердловской области...
— Да, Агата из Асбеста, Настя из Первоуральска, Егор из Пышмы. Бутусов, кстати, тоже приехал в Екатеринбург в конце девятого класса, он ему не родной город на самом деле. Но Бутусову переезд в Питер пошел на пользу. Я его уважаю за решимость, характерную для его творчества. В жизни у него нет такой решимости, а в музыке если решил, что будет так и так, обязательно это сделает. Я помню, в 89-м году у нас был разговор. Я обмолвился, что у Наутилуса по 35 концертов в месяц, а он сказал: «Вовка, я хочу стоять в какой-нибудь группе в углу и играть на гитаре, а еще лучше на бубне». И он действительно стал играть на бас-гитаре. Он не парится тем, нравится это кому-то или нет. Надоело запоминать тексты песен — взял пюпитр, поставил, включил лампочку и читает...
Константин Баканов
2005-03-18 «Новые Известия»
ВЛАДИМИР ШАХРИН: Мы — уральские горцы
Интервью для «Политического Журнала»
Корреспондент «ПЖ» долго не мог по причине занятости Шахрина с ним встретиться (беседа откладывалась почти целый год), и наконец это произошло...
— Владимир, что нового в гастрольной деятельности ЧАЙФа по сравнению с, допустим, серединой 90-х?
— Сейчас мы приезжаем в такие города, где десять лет назад ни о каком концерте и речи быть не могло: Нижний Тагил, Череповец, Йошкар-Ола... И по некоторым позициям, я понимаю, у нас уже не хуже, чем на Западе. Конечно, за границей могут поставить и лучшую технику, но там это будет стоить гораздо дороже... Я думаю, российский шоу-бизнес, безусловно, спасает мода на корпоративные вечеринки, заказные концерты. Именно под такие хорошо оплачиваемые заказы покупается дорогая аппаратура. Бюджеты этих вечеринок могут в основном закрыть райдер (список требований музыкантов организаторам туров.— Примеч. «ПЖ»). А если это кассовый концерт, люди начинают считать каждую копейку, уже начинают экономить, уже, смотришь, в райдере этого нет, этого и этого тоже нет... И в том числе корпоративные вечеринки дают хороший заработок музыкантам. Провести кассовый концерт без спонсоров в нашей стране в любом городе может лишь десяток артистов. У нас страна очень большая. Лететь во Владивосток в одну сторону — 1100 долларов. 10 тысяч баксов потребует только перелет группы. Плюс гостиница, аренда зала, аппаратуры. 15—20 тысяч долларов — затратная часть получится. А еще ведь есть гонорар группы. А если зал на 800—900 мест, то билет должен стоить от 600 до 900 рублей. Очень немного групп у нас, которые по таким ценам соберут зал.
— Лететь не на том самолете, на котором хочется, приземляться не в таком аэропорту, в котором приятно... Так ведь довольно часто бывает в вашей гастрольной практике. Не хочется бросить все это?
— Мы к этому привыкли. Мы к этому готовы. Как футболист, который выходит на поле, готов к тому, что его могут пнуть по ногам и он получит травму. Я прекрасно понимаю: в городе Чебоксары другого аэропорта нет. Есть несколько способов. Если мы летим и концерт у нас не в этот день, мы можем взять бутылочку вискаря, съесть в самолете, сжать таким образом время. Есть другие способы. Я, например, таскаю с собой маленький DVD-проигрыватель и смотрю фильмы, которые дома по каким-то причинам смотреть не стану, не вся семья захочет, это могут быть фильмы, которые мне хотелось бы посмотреть второй раз. И я за поездку умудряюсь около пяти хороших кинолент посмотреть и еще почитать что-то. То есть ты все равно приспосабливаешься к этому. А что касается того, что хотелось бы остановиться, надо отдать должное взаимопониманию музыкантов группы и администрации группы: жажда наживы рамки здравого смысла не переходит. Мы играем 4—6 концертов в месяц. Это немало. Это обеспечивает нам достаточный финансовый уровень, тем более для Екатеринбурга. Но при этом «чеса» нет, мы не играем по 25—30 концертов в месяц — действительно на износ. Я не представляю себе, как можно играть 30 концертов в месяц! Мне кажется, за год-полтора с таким режимом можно убить любой коллектив. Сначала убить у музыкантов интерес к своему делу, а потом умрет само дело. Это сто процентов. В принципе, нам играть нравится. И даже если нам аэропорт или гостиница не нравится, но на сцене все более или менее комфортно и хорошо, я выхожу после концерта уставшим, обессиленным, без голоса, но окрыленным и помолодевшим. Я люблю играть концерты. Хотя есть коллеги, которые делают это не так охотно, как я. Но так устроен российский шоу-бизнес, что 90, если не 95% доходов приносят именно концерты.