XXVIII
Какие только мысли не терзали меня!
Лариса совсем запила, а когда я сказал ей, что так не пойдёт, побила все остатки семейного хрусталя и убежала в свою квартиру.
Встретившись случайно с Людмилой, я поделился с ней, с кем же ещё?
Она запричитала:
- Изведёт она тебя! Как её хамелеоны?
- Опять сверкают всеми цветами!
- Ну, точно, вернулась Меллюзина, ты с ней не справишься!
- Но не могу я без Ларисы!
- Давай познакомлю со своей подругой? Соня.
- Кто она?
- Преподаватель в техникуме. Красивая, порядочная, только у неё Танька.
- Дочка?
- Ну да. Тебе и надо с ребёнком, чтобы почувствовать ответственность за семью.
- Не знаю.
- Надумаешь, скажешь.
Меня вызвали повесткой в кожный диспансер. Врач грубо прикрикнул:
- Снимайте штаны!
- Зачем? – искренне не понял я.
- Исследоваться будем!
- Зачем?
- Вы как мальчик. Живёте с Ларисой Никишиной?
- Это моя личная жизнь!
- Личная. Пока заразу не разносите. Между прочим, она написала заявление, что Вы заразили её гонореей.
- Знаете что?!
- Я то знаю, - стал доктор грубым вновь, а Вы вот не знаете, что под статью попали.
- Но если уж заразил кто кого, то тогда она меня!
- Не наговаривайте на девушку шестнадцати лет! Не стыдно, совратить и развратить? Она сейчас на уколах в больнице лежит, по восемь штук в день.
- Вы, доктор тоже купились на смазливую внешность, - взбеленился я.
- Вы будете снимать штаны?
Потрясённый последней новостью, я спустил джинсы, и врач глубоко залез мне катетером в головку.
Через день он позвонил мне на дом:
- Извините за грубость. Знаете, с кем она изменила Вам?
- Я скажу Вам, если обещаете не притягивать к этому делу Ларису.
- Обещаю, говорите.
Я кратко рассказал врачу историю с господами офицерами.
- Да это старые мои знакомые, - услышал я, - ладно, разберусь с ними.
- А что со мной?
- Вас судьба пощадила, триппер не успел перейти к Вам.
Я сходил к подруге в больницу, мы тоскливо постояли в коридоре.
- Не хотела рассказывать врачу про изнасилование, а с гонореей меня припёрло, мне Карина сразу всё объяснила.
- Это медсестра, с которой хотела познакомить меня?
- Да. Познакомить?
- Не надо. Не надо нам никаких контактов.
- Я понимаю. Не боишься, поцелую?
Я молча потянулся навстречу. Уходил, слёзы катились из моих глаз.
XXIX
- Здравствуйте Вадим, это Соня, - раздался в трубке мягкий грудной голос.
«Значит, всё-таки, Людмила сводит меня с ней, ну что ж, что в мире не делается, всё к лучшему».
- Здравствуйте Соня. Очень рад, что Вы позвонили.
- Знаете, мы живём в современном мире, ничего, что я первая знакомлюсь?
- Нормально, значит Вы продвинутая.
- Уже ёлку в парке поставили. Не хотите вместе посмотреть?
- Хочу. А сколько Вам лет, ничего, что у женщины спрашиваю?
- Ничего. Двадцать шесть.
- Соня, а мне сорок два. Стар, для Вас.
- Я знаю, Люда сказала. А у меня Танька. Три года.
- Отлично! Давно не катал детей на плечах.
Голос женщины потеплел:
- Вот что, как лучше? Может быть, сначала заглянете ко мне?
- Спасибо, прямо сейчас?
- Да.
Соня назвала свой адрес, и я направился к ней через магазин. Поразмыслив немного, прихватил пару бутылок сухого вина.
«Уж очень легко всё получается, – размышлял я по дороге. - Что-то не так, наверно, не такая уж она красавица». И подготовился, на всякий случай, к скидке на «товарный вид».
Но Соня в скидке не нуждалась. Дверь открыла высокая черноволосая девушка с выдержанными правильными чертами лица.
- Сказка, какая то, – подумал я.
Притягательная сексапильность Сони больше всего заключалась в редком сочетании удлинённой шеи, узких плеч и талии с пышными верхними и нижними формами. Я даже задохнулся от желания, давно не был с женщиной, но надо было пока играть джентльмена.
Большое значение имеет первый взгляд женщины на мужчину – она всегда, не сознавая, примеривается: легла бы с ним в постель?
Взгляд Сони был обнадёживающий. Видимо, она тоже приготовилась к скидке на мой возраст, но лет мне всегда давали меньше на целый десяток.
- За знакомство с милой дамой! – протянул я бутылки с цинандали.
- Хорошее вино, – оценила Соня.
- Пойдёмте в кухню, Танька в комнате пока спит, – просто сказала она.
Если женщина нравится – в ней нравится всё. Сонин голос звучал как песня.
«Главное – не спугнуть чудо, не ускорять события», - испугался я и решил пока ничего у Сони не спрашивать. Но она сама с естественной простотой рассказала основное: от мужа ушла, вернее, переехала в наш город, сразу после рождения Таньки – в парне проявился алкоголик. Была у неё здесь в городе любовь с ровесником, но бросила его – не созрел для серьёзных отношений. Наконец, последний роман у неё был с мужчиной старше меня, женатым, по-видимому, из начальников в техникуме, она вспомнила о нём с добром, но сказала, что нечего разрушать семью.
Мы незаметно перешли на «ты».
- Ну, значит, я подходящий для тебя, холостой и созревший.
- Дети у тебя есть?
- Дочь от первого брака, учится в институте, в Москве, приедет к Новому Году.
Через час мы с Соней и Танькой на моих плечах гуляли в парке, как добрая семейная пара. Я понял, что Соня решительная женщина и ищет подходящего супруга, но с ней, пока даже не целованной, мне было так хорошо, что я, впервые за долгое время, просто наслаждался синим вечером, хрустом снега под ногами, парковой музыкой из динамиков, и целиком погрузился в атмосферу близкого праздника. Она тоже улыбалась во всю, но тут, вдруг, над озером стали стрелять салют, проверяли ракетницы к Новому Году. Танька испугалась, заплакала, и мы поспешили домой.
Там Соня уложила её в кроватке в комнате, а мы опять уселись на кухне и за разговорами поглощали цинандали мелкими глотками. С Соней можно было нескучно говорить на любую тему.
- Я так люблю своих детишек, – рассказывала она – они на базе восьмилетки, такие любопытные.
- Что ты им преподаёшь?
- Математику, знаешь – это не скучная наука.
- Знаю, особенно нелинейные уравнения, - пошутил я.
- Ну, они до этого не дошли, а нелинейные уравнения на самом деле интересная вещь.
- По серьёзному, да, - согласился я, - вся жизнь – сплошные нелинейные уравнения со многими неизвестными.
- И в жизни приходится расставлять приоритеты, чтобы решать эту сложную науку.
- И не дай бог, пропустить и не понять одно, казалось бы, незначительное неизвестное, - поддержал я.
- И тогда вся жизнь сломается.
- Мне это знакомо.
- Люда рассказывала кое-что про тебя с Ларисой.
- Ну, не буду плакаться.
- Тогда расскажи про свою работу.
- Работу свою люблю. Это вычислительный комплекс, который автоматизирует труд конструктора.
- Интересно. Конструктор ведь рисует чертежи?
- Чертежи рисует чертёжник. Конструктор их разрабатывает.
- Наверно, скорее, составляет из известных элементов. У нас был курс конструктора.
- Вот именно. Чертежи известных элементов – макро закладываются в память машины, а потом конструктор одним нажатием кнопки помещает их на поле и составляет из них новое устройство, а машина сама рисует чертёж.
- Значит, чертёжников можно увольнять?
- Можно, – вздохнул я, - но не нужно, им тоже хочется кушать.
- Эта машина дорогая?
- Пятьсот тысяч долларов.
- Ого, должна же она окупаться!