Но она не была утешена, и ее рукава промокли.[71]
Водопроводчик отвечал:
67
Сестра Анабо-рё Дзимирё[75] сорвала подсолнух и послала Рунбо-саса[76] вместе с большим зеркалом и стихотворением:
Тот всем показывал его, и никто ему не сумел объяснить, что это может значить. Наконец, решив, что речь идет о чайнике, который сгорел у дамы, когда она не успела им ни разу попользоваться, он ответил:
Уже отослав стихотворение, он придумал лучшее, и в ответ на подсолнух послал Накирара Кави подорожник и подосиновик и написал:
Будучи представлена в смешном виде, дама промочила рукава. Через год в результате состоявшегося при дворе прошлого экс-императора-монаха стихотворного соревнования между Китирэоте Кидзифи и Цувисокирифу последний был побежден вызвавшим его ван-и и постригся.
71
Рунбо-саса[80] в отставке жил в домике с тонкими стенками и с печкой, вставленной позднейшими переписчиками. Беспокоясь за его здоровье, Ярима Рэтедзаи прислала ему дров. В ответ он:
этим он уменьшил ее беспокойство, и она, поняв, что печка служит исправно, заплакала.
73
Монах, одолеваемый суетными мыслями:
догадался монах.
79
Монах, одолеваемый мрачными предчувствиями, плохой печкой и унылой погодой:
Бывший рунбо-саса был последним из дома Цувисокирифу.
83
Фрейлина Мафу-одзи, которую долго не посещал кавалер Рудзоко-ба[83]:
Из уважения[85] никто не взялся окончить.
89
Стихотворение, доставленное фрейлине Анабо-рё Дзимирё[86] от какого-то монаха:
Больше стихов от него не приносили или они неизвестны. Однако болтали о них всякое.
91
Однажды, вдруг…[88]
71
Действительно, стихотворение неудачное, особенно по сравнению с шедевром сестры. Слабая неоднозначность в середине стихотворения может заставить на мгновение задуматься, кто именно бедный и кто сгорит, но разве что формально. На самом деле понятно, что бедный вор, у которого утащенный им с тяжелым трудом деревообрабатывающий станок немедленно после включения сгорит, так как его мотор рассчитан на трехфазное напряжение и требует в течении разгона по крайней мере минуту держать нажатой кнопку включения конденсатора.
74
Непонятно, почему водопроводчик занялся освещением (если пользоваться совр. значениями слов, делает электропроводку)? И, если уж взялся, почему соединил лампы последовательно, вместо того, чтобы использовать обычное параллельное соединение? Так, во всяком случае, могут объясняться свойства получившегося освещения. Рунбо-саса предполагает, что объяснением могут быть упоминания двух видов сакэ, дзуво и нови, в первой и во второй строчке, соответственно.
79
Из частей вирюн, «любовь», и риги, "шалость, забава" складывается слово со значением «оковы». К тому же риги и само по себе имеет второе значение "вес, тяжесть".
81
Второй смысл танка в том, что, став монахом, кавалер разучился сочинять стихи, каковой смысл опровергается самим фактом сочинения этого танка. Ряд цэго-то складывается из значений «черт» (какэго-тобиси к мондэ, "дым"), «огонь», "угли", «гореть». Смысл – негоже монаху сочинять стихи.
82
Можно подумать, что автор вспоминает о совместной велосипедной прогулке! На самом деле понятно, что речь о какой-то детали носилок.
84
Два какэго-тобиси: фан – «фарш», "парное мясо", "живое мясо"; сомя – «мясо», "труп", "обрыв нити времени". Второй смысл:
Нодзовонэ дзин
Мяре дзан-на рунвэнпо
Вин-нотаон нэ
[Жизнь невозможно
Повернуть назад. Время
Не остановишь]
87
В этом танка нет ни одного какэго-тобиси (омонима). Нет и никаких созвучий, любимых ранее Цувисокирифу, в частности, подражаний китайскому. Поэтому его авторство сомнительно. Все стихотворение построено на принципе цэго-то (ассоциаций). Буквально каждое слово в нем имеет свое поэтическое соответствие: «печка» – «сердце», "вода" – «душа», и так далее. Если все эти соответствия расположить в той же последовательности, получится:
Ротэсо цэсен
Рису раси сирота
Доцу о котон
Саду юбото синдэ
Нонбон цэсен енмо тан
[Сердце остыло.
К старости страсти ушли.
Только – о, чудо! –
Дышит тобою душа
Там, в моем сердце больном]
88
На 91 дане рукопись обрывается. Сквозь все страницы была сделана дыра в верхней части, как будто рукопись висела где-то на гвозде. Такое варварское обращение заставляет предположить, что остальные листы никогда не будут найдены, ибо уже использованы по другому назначению.