Выбрать главу

      - Не извращай! - горячо возражал второй. - Задача бойца не готовиться умирать, а побеждать. Во что бы то ни стало победить и выжить. Хорошо! Пусть не любой ценой, но победить. Но где же им сохранить дух, выдержку, спокойствие, раз ты сразу в лоб заявляешь: 'Шансов нет, товарищи! Не мы первые, не мы последние. Так примем нашу участь с гордо поднятой головой!'...

      ...Тогда офицеры так ни до чего не договорились - каждый остался при своем. А вот Геверциони на всю жизнь запомнил тот разговор. И теперь сам оказался вплотную перед выбором.

      Щурясь на пронзительном ветру, генерал стоял на возвышении. Внимательные глаза быстро, неутомимо скользили по лицам бойцов. Они стояли похожие и в то же время очень разные. Одинаково страдали от безжалостного мороза, с одинаковой жадностью выжидали слов командира. Одинаково порой оказывалось даже недоумение в глубине широко распахнутых глаз.

      Но за удивлением каждого стояла боль. Личная, не похожая на прочие. У кого-то семья: В Москве, Ленинграде, Омске, Чите или Самарканде. У кого-то вовсе никого. Но остались родственники, друзья, коллеги. И про них мысли, о них болит сердце в этот миг. А у Геверциони по-прежнему нет такой правды, чтобы успокоить всех. Только одна, общая - и, увы, не слишком приятная.

      Собравшись с мыслями, Георгий окончательно принял решение как и что говорить. Призывая ко всеобщему вниманию, генерал приподнял над головой открытую ладонь. Возникший было среди тишины шорох разом утих, потерялся между рядов. Внезапно разом взоры тысяч людей приникают к командиру.

      Геверциони последний раз скользнул взглядом по сторонам. И начал:

      - Товарищи! - громкий, ясный голос прокатился над строем. Бойцы встрепенулись так неожиданно пронзительно прозвучало слово. - Вы уже знаете, знаете все. Ни я, ни другой офицер добавить не можем сверх того!

      Что я могу вам сказать? Случилось несчастье - в очередной раз не в меру алчный враг занес оружие на нашей Родиной и всем миром. Вы можете возразить: 'Не было такого раньше!' Я отвечу 'Действительно не было'. Только ведь это не вся правда. Что с нами будет, если станем так думать? Теней начнем бояться, от любого шороха бежать. Всегда кого-то или чего-то не было ещё, всегда что-то да в первый раз случалось.

      Нельзя нам бояться. Не потому даже, что предки наши не боялись. Хотя и в 1812-м и в 1941-м годах не было противника сильней, чем выступивший против России. И войска неприятеля не знали поражения. Весь мир - с борьбой или без борьбы - оказался коленопреклонен. Но наши люди сумели победить. Они не задумывались: 'Можем или нет?', они не боготворили авторитет кумиров. Они просто шли и побеждали.

      Не потому, что на каждую силу найдется большая. Хотя именно так каждый должен был подумать с самого начала. Раз враг напал, избрав путь агрессии, значит и он слаб перед нами.

      Не потому, что противники в том числе и обычные люди. Хотя именно на опыте славных побед мы должны учиться. А немца удавалось бить не раз. Но это все не главное...

      Георгий многозначительно замолчал, скользя взглядом по лицам, внимательно вглядываясь в окна душ. Этой паузой генерал хотел дать бойцам возможность передохнуть, задуматься, осознать сказанное. И один лишь вопрос неизбежно, неутомимо терзал сердце Геверциони: 'Сумел? Достучался? Нашел ли те единственно верные слова?'

      'Нет! - решительно оборвал себя генерал. - Еще рано судить. Да и в любом случае нельзя сдаваться, опускать руки!' Лихо тряхнув головой, Геверциони грозно усмехнулся:

      - Товарищи! - громкий выкрик пролетел над строем, наполнив увядшую плоть знамени. - Я говорил, что не стану обманывать. Не поступал так раньше, не сделаю и впредь!

      Товарищи! Никто и никогда не может обещать победу. Потому, что никто, кроме нас не знает, что случится. Только от нас зависит судьба: близких, Родины, всего мира. Каждым поступком, каждым словом мы творим, изменяем мир вокруг. Товарищи! Только от нас всё зависит!

      Нет людей без страха, нет риска без потерь. И в этом наша сила. Мы не полагаемся на чью-то помощь, не просим и не прячемся. Судьба только в наших руках. Главное в том, что идти в перед, преодолевая себя, преодолевая страх, оставаясь настоящим человеком. И тогда уже нельзя проиграть, потому, что уже победил! И никто не отнимет этой победы!

      Перед каждым из нас стоит выбор: сдаться, отступить перед силой. Сказать 'Победить невозможно. Это не в силах человека'. Можно сделать так - и уйти. Оставить происходящее на чужую милость.

      Или... - Геверциони решительно ударил кулаком о ладонь. - Раз и навсегда решиться идти вперед! Чтобы сделать все возможное! И тогда никто и никогда не сможет сказать, что мы не выполнили долг! Что поступили недостойно!

      Так что вы скажете мне? Я предлагаю вам идти навстречу неизвестности, судьбе. Идти вместе! Что вы ответите, товарищи?!

      Геверциони замолк, выдохся. Слова кончились, будто истратились безжалостно до самого донца. Опираясь на трость, генерал пристально - с отчаянной надеждой - всматривался в глубину строя. Проникшись чувством момента Геверциони сам того не заметив непроизвольно подался вперед в немом, зовущем жесте.

      Несколько секунд над коробками рот дрожала едва слышным перезвоном полная тишина. Время для Геверциони словно остановилось. Невероятно сгустился воздух - словно тягучая патока. Движение замедлились, исчезли вовсе. Исчез весь мир. Во всей бесконечной вселенной остались только стоящие ровными рядами бойцы. И еще не рожденные слова...

      Геверциони понял, что наступил момент, момент истины. Очередная аттестация. Которую каждый человек проходит в жизни, которую и дает сама жизнь. И в такие моменты становится ясно: кто ты и чего стоишь.

      Наверное, именно этой тяжести, такой ответственности и боялся Георгий. Человеку тяжело лицом к лицу встретить осознание неудачи. Порой, даже сложнее страха. Успешный в привычном мире, где все знакомо, где правила устоялись, Геверциони не желал терять равновесия. И кто знает, что бы стало, если бы не случившаяся трагедия?

      Сейчас невероятно представить, но все же. Георгий с недоумением осознал: ведь сложись все чуть иначе, он мог навсегда остаться прежним. Дослужится до пенсии, пришвартоваться в тихой гавани - где-нибудь на родине, среди вечно седых гор, зеленых виноградников и теплого моря...

      И никогда бы не узнал этой жизни. Когда друг есть друг, а враг - только враг. Когда правда и лож обнажены до предела. Когда радость чиста и не замутнена налетом серых будней, тяжестью ненужных слов. Когда можно просто любить, верить, надеяться. Идти вперед. Вместе с такими же, как ты - на равных.

      Оглядываясь назад, Геверциони раз и навсегда осознал. Несмотря на тяжесть, опасность, смерть, лишения - несмотря ни на что другого пути он не желает. Если судьба окажется благосклонной, если не догорела на далеком небосводе путеводная звезда... То от сегодняшнего момента истины он поведет людей к следующему, а после к новому. И так до предела, пока хватит сил.

      Может быть именно эти переживание, ярко отразившиеся на лице генерала, может жар пламенной речи, а может - верность клятве, принесенной не на заснеженных просторах плацев, а в самой истинной глубине сердца... Никто и никогда не ответит, что заставляет нас поступать так, а не иначе.

      Но строй внезапно вздрогнул, вздохнул. Геверциони мгновенно вернулся, отбросив в сторону мысли. Затаив дыхание, ждали за спиной генерала офицеры. Пелена словно рябь по серебряной глади пробежала по стройным рядам. И наконец громыхнуло:

      - Служим Советскому союзу! - это уже не принуждение, не дань традициям. Так было во время первого построения и первого марша - сутки назад. Теперь все по-иному. Люди другие, другие и чувства в душах. И теперь слова шли от самого сердца. Именно об этом мечтал Геверциони и, вместе с тем, не смел надеяться. Бойцы поверили ему и согласились иди вместе.

      - Спасибо, товарищи! - вскинув руку к виску в торжественном приветствии, Геверциони застыл навытяжку.

      - Ура! Ура! Ура! - троекратный возглас тяжелым рокотом пронесся над строем. Взвилось алым бутоном костра полотнище знамени.