— Система функционирует в пределах нормы.
— Хорошо тебе... Я тоже вроде как в пределах нормы, но ногу прямо отрезать хочется... Ты вообще чувствуешь боль, а?
— Болевые рецепторы являются частью системы диагностики повреждения.
— Угу, надо и мне так думать... Что это просто диагностика, а не тупая пила... Слушай, а ты когда-нибудь был на гражданке? Полковник не использовал тебя в личных целях, ну, там, грузовик цемента разгрузить или картошку на тещиной даче высадить? Нет? Надо будет как-нибудь взять тебя с собой в увольнение. Сходим в бар, пива попьем, пиццу закажем — огр-р-ромную такую, со всем подряд...
Олег промаялся до середины ночи, но потом усталость пересилила боль, и парень все-таки заснул, негромко постанывая на каждом выдохе.
Киборг, так и не получив никаких команд, еще немного посидел, глядя сквозь корни на темную воду, а потом медленно растянулся на здоровом боку рядом с хозяином.
Коврик остался где-то там, в кустах возле поляны.
Жаль.
Утром Олег проснулся, но не встал. Просто открыл глаза, тупо посмотрел на глинистую стенку вымоины и снова их закрыл.
Надо было принять таблетку. Надо было сходить отлить. И, наверное, промыть рану, боль от которой разлилась уже на всю ногу, даже пальцами пошевелить больно.
Олегу было плевать.
— Вставайте.
— Отъебись, — пробормотал парень, не открывая глаз.
— Выполняется приказ ежедневно будить вас на рассвете. Нужная степень освещенности достигнута.
— Пошел вон... Это тоже приказ...
— Выполнение данного приказа угрожает вашей жизни. Вам необходима медицинская помощь.
— Ну так сходи за ней, а я тут полежу...
— Расчетное время в пути — два дня и девять часов. Расчетное время вашей жизни при данных условиях — три часа сорок семь минут.
— Тем более! — простонал Олег. — Если я все равно вот-вот сдохну, какой смысл вставать и куда-то переться?
— При расчете учитывалась враждебность окружающей среды.
Лейтенант не ответил. Если не обращать на киборга внимания, он перейдет в «спящий» режим. Или отправится на поиски еды. В общем, что угодно, лишь бы отвязался и дал человеку спокойно помереть.
Рыжик действительно еще несколько раз повторил типовые фразы и ушел. Олег с облегчением провалился в полусон-полубред, но не прошло и часа, как подзаправившийся киборг вернулся, деловито схватил его за лодыжки и куда-то поволок.
В раненом бедре словно петарда взорвалась, парень заорал, а в следующий миг с головой оказался в воде.
Ну, с головой — это если продолжать лежать, а если сесть, то всего по пояс.
— Ты хрен ли вытворяешь?!
— Выполняется транспортировка раненого.
— За ноги через реку?! Я тебя пристрелю щас!
Олег потряс бластером, за который, оказывается, отчаянно цеплялся даже в полубессознателельном состоянии, но стрелять, конечно, не стал. Прохладная вода привела лейтенанта в чувство, приглушила боль в ноге и сняла затуманивающий мозги жар.
— Совесть у тебя есть, а?! — тоскливо поинтересовался Олег. — Теперь еще и оружие намокло, если сломается — твое отберу, так и знай!
Лейтенант бросил бластер на берег, напился из горстей и протер лицо. Умирать расхотелось. Жизнь, правда, тоже не шибко радовала. Сквозь прозрачную воду было видно, что нога распухла в полтора раза, и киборг когда-то успел сверху донизу разрезать на ней штанину, чтоб этот кошмар в ней поместился.
Рыжик терпеливо стоял рядом, посматривая то по сторонам, то на хозяина.
— Да встаю я уже, встаю! — Парень собрался с силами и рывком поднялся, снова не удержавшись от вопля. Судорожно схватился за киборга. — Всё, идем, уговорил...
Нога сначала болела так, словно при каждом шаге в нее вбивали по гвоздю, но потом, как ни странно, смирилась, хоть и опухла еще больше. Теперь Олег ее почти не чувствовал и боялся остановиться, подозревая, что уже не встанет.
Так оно и вышло. После привалов киборгу приходилось поднимать хозяина силой и первые сто метров буквально волочь за собой. Олег вяло ругался, но больше его не прогонял. Бластер, кстати, высох и заработал, однако за день лейтенант не сделал из него ни одного выстрела. Какое тут целиться и стрелять, сил хватало только переставлять ноги...
Ночью Олегу стало совсем худо. Рана загноилась, парень метался в жару, мерещилась всякая чушь: что ракетных комплексов оказалось два, и надо возвращаться обратно, взрывать второй... что нога отвалилась, но почему-то продолжает болеть, и надо как-то привязать ее на место, чтобы идти дальше... что впереди уже видны ворота «Иблиса», но Олег, как ни пытается, не может даже пошевелиться, а за спиной глухого часового мухой ползет по забору робокраб, отбрасывая на землю длинную многоногую тень...