— Ты ведь просто бедная, но честная девушка с фермы? — Его улыбка стала напряженной.
Завороженная его близостью и не в силах произнести ни слова, Кэрол лишь кивнула в ответ. Я и в самом деле ничем не отличаюсь от Рича, мелькнуло у нее в голове. И даже, если я знаю, на что иду, это ничего не значит. Я все равно не могу сделать другого выбора.
Словно бы прочитав ее мысли, Джералд сказал:
— Актеры вовсе не похожи друг на друга. Ведь твоя бабушка тоже когда-то была актрисой.
Кэрол сделала последнюю попытку освободиться из-под его власти.
— По правде говоря, тебе следовало бы иметь дело с Марлой. Три против одного, что ты имел бы успех.
Джералд тряхнул ее за плечи.
— А тебе следовало бы обручиться со стариной Ричем? Ты это хотела добавить?
Кэрол собиралась кивнуть, но затем передумала и покачала головой. Еще до встречи с Джералдом она знала, что Рич не для нее. Что касается Джералда и Марлы…
— Не знаю, что я хотела сказать! — выпалила она. Как объяснить ему, что она не может соображать, когда он стоит почти вплотную к ней?
— Я не хочу иметь дела с Марлой, — мягко сказал он, продолжая смотреть ей в глаза. — А тебе не нужен Рич. Ведь правда, любовь моя?
— Правда. — Кэрол едва смогла это произнести.
Он назвал ее «любовь моя», но, может, ему приходится говорить так в кино и это стало для него расхожим штампом? Но для нее это слово значит очень многое, и она не могла сдержать трепет, услышав его из уст Джералда.
Она почувствовала, как его губы сливаются с ее губами и он кончиком языка словно пробует ее на вкус, вынуждая испытывать дрожь предвкушения.
— Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете, кроме нас двоих.
— Элсу, — прошептала она.
Это слово означает ее уязвимость и покорность той силе, что привела Кэрол в его объятия.
Джералд именно тот мужчина, которого она хотела бы видеть своим любовником, но в то же время и чем-то большим. Гораздо большим. Человеком, с которым ей хотелось бы провести всю свою жизнь. Конечно же, она никогда не скажет ему об этом. Женская гордость — ее последняя твердыня.
Она встретила его пристальный взгляд и поняла, что он ищет в ее глазах хоть самую слабую тень сомнения. Она знала, что в этом случае он откажется от своего намерения.
Но Кэрол решительно отбросила колебания. Она больше не хотела сдерживаться. Она любит его.
Руки Джералда скользнули по ее плечам, и он крепче прижал Кэрол к себе, властно целуя в губы. Она ощутила вкус шампанского, тонкий запах мужского одеколона и его собственный запах, что еще сильнее разожгло ее желание. Кэрол почувствовала, что наконец может дать выход страсти, что кипела внутри нее, подобно лаве в глубине дремлющего вулкана. Это был их день, и она желала только одного — чтобы он никогда не закончился.
Джералд разжег в ней пламя, подобное которому не случалось вызвать никому из мужчин. До того, как он вошел в ее жизнь, она не знала, что значит сгорать от страсти. Даже не догадывалась, что она вообще на это способна.
Джералд слегка отстранился, и Кэрол протестующе застонала. Он обхватил ее рукой за талию и повел из гостиной. Музыка по-прежнему играла, и будоражащая мелодия саксофона провожала их, когда они шли в спальню.
Стоя возле кровати, Джералд принялся томительно-медленными движениями расстегивать на ней блузку, после чего столь же медленно стянул ее с плеч Кэрол. Он провел руками по ее шелковистой коже, сжимая груди с напряженными сосками. Его прикосновения доставляли ей почти невыносимое, мучительное наслаждение.
— Ты так прекрасна! — прошептал он.
Когда он склонил голову ей на грудь, Кэрол вновь пронзила вспышка страсти, словно удар молнии. Ей хотелось охватить его всем телом, слиться с ним в единое существо. Ноги едва держали ее.
Кэрол лихорадочно сбросила с себя оставшуюся одежду, и то же самое сделал Джералд. Он положил ее на кровать, и Кэрол, в последний раз следуя доводам рассудка, едва смогла выдохнуть:
— Я не… мне кажется, я…
— Все будет хорошо. Я позабочусь об этом, любовь моя. — Мягкий шепот Джералда слегка щекотал ее ухо.
Любовь. Она действительно стала его любовью, отныне и навеки? Ах, кажется, это уже неважно сейчас… Все мысли, все сомнения оставили ее.
Она прошептала его имя, и он вошел в нее, овладевая ею, жаждущей и страстной. Казалось, они навсегда соединились нераздельно.
Она отдавалась в полном самозабвении, наслаждаясь упоительной близостью. Словно какой-то вихрь возносил ее выше и выше, до тех пор пока они не растворились друг в друге в завершающий момент экстатического восхождения.