– Прости, – улыбнулась Изабель, подхватывая меня под руку.
– Ты не должна за него извиняться. Он больше не твой парень. Да и вообще, я не хочу, чтобы ты меня жалела.
– Но мне правда жаль. Это глупо и по-детски. Думаю, сейчас ребята тебя так называют уже по привычке, а не вспоминают речовку.
Согласиться я с подругой не могла, однако решила закрыть эту тему:
– Мистер Ортега запретил мне брать блокнот на свой урок.
Изабель захихикала:
– Ну ничего себе. И как же ты будешь жить без одной из своих конечностей?
– Не знаю, и именно на химии. Как вообще это можно слушать?
– Мне нравится химия.
– Позволь перефразировать. Как это может слушать любой нормальный человек?
– Это ты себя называешь нормальной?
Я склонила голову перед Изабель, признавая ее победу.
Мы остановились у развилки сразу за зданием В. Розоватый скалистый ландшафт вдоль дорожки сегодня казался особенно пыльным. Носком красной кроссовки я откинула несколько камешков с дорожки.
Аризонский ландшафт способствовал сохранению водных ресурсов, но меня он вблизи мало вдохновлял. Чтобы придумать достойные блокнота строки, приходилось наблюдать за ним издалека. При этой мысли я подняла голову. Бежевые здания и толпы студентов были не слишком лучше камней.
– Так что, на ланч у нас имитация мексиканской еды? – спросила я Изабель, когда нас обошла компания Лорен и Саши.
Изабель прикусила губу, и на ее лице отразилось беспокойство.
– Габриель хочет встретиться со мной вне кампуса, у нас сегодня двухмесячная годовщина. Это ничего? Я могу отказаться.
– Точно, двухмесячная годовщина. Уже сегодня? Я оставила твой подарок дома.
Изабель закатила глаза.
– И что ты мне приготовила? Самодельную книгу о том, что парням нельзя доверять?
Ахнув, я положила руку на сердце.
– Это совсем на меня не похоже. К тому же та книга называлась «Как понять, что он эгоистичная свинья». Ну да ладно…
Подруга хихикнула:
– Но я ни за что не подарила бы тебе такую книгу, пока ты с Габриелем, – добавила я, подтолкнув ее локтем. – Он мне нравится. Ты же это знаешь, верно?
Габриель был милым и хорошо относился к Изабель. Ее предыдущий парень – Кейд Дженнингс, король дурацких речовок, – вдохновил меня на написание воображаемых книг.
Изабель все еще смотрела на меня с беспокойством.
– Конечно же ты можешь пойти на ланч с Габриелем, – улыбнулась я. – Не переживай за меня. Веселись.
– Ты можешь пойти с нами, если…
У меня был соблазн дать подружке закончить предложение и принять ее приглашение, просто чтобы подшутить над ней, но я избавила ее от страданий.
– Нет. Умоляю, я не хочу идти на ваш ланч в честь годовщины. Мне еще книгу писать… «Двухмесячная годовщина – начало вечности». Глава первая: «Через шестьдесят дней вы поймете, что все по-настоящему, если он вытянет вас из школьной рутины и отведет в „Тако Белл“».
– Мы не пойдем в «Тако Белл».
– Ой-ой, еще только первая глава, а для тебя уже все не очень хорошо складывается.
Темные глаза Изабель сверкнули.
– Шути сколько хочешь, но я думаю, что это романтично.
Я взяла руку Изабель и сжала ее:
– Знаю. Это здорово.
– С тобой здесь все будет в порядке? – Подружка показала на старшеклассников. – Может, тебе потусоваться с Лорен и Сашей?
Я пожала плечами. Эта идея меня не вдохновляла. Я сидела рядом с Лорен на химии, и иногда мы разговаривали. Например, когда она спрашивала у меня домашнее задание или просила убрать рюкзак с ее папки. А с Сашей мы не общались и вовсе.
Я взглянула на свой наряд. Сегодня на мне была просторная кофта на пуговицах, которую я нашла в комиссионном магазине. Я обрезала рукава, чтобы она стала похожа на кимоно, и повязала на талии коричневый винтажный пояс. На ногах – потрепанные красные кроссовки. Выглядела я странно, не модно, поэтому сразу выделялась среди таких, как Лорен, безупречно одетых в свои облегающие джинсы и коротенькие топы.
Я подняла блокнот и кивнула Изабель:
– Все нормально. Я воспользуюсь этим шансом и поработаю над новой песней. Ты же знаешь, дома мне редко удается остаться одной.
Изабель кивнула, и тогда я краешком глаза увидела его. И застыла.
Лукас Данэм. Он сидел на скамейке с другими старшеклассниками – толстовка застегнута, в ушах наушники – и смотрел в никуда. Будто присутствовал здесь лишь номинально. Знакомое чувство.