Мир зазвенел, зашуршал, раскалываясь, разлетаясь пеплом по ветру.
— О! Привет!
Ничка прошла мимо. Ее приветствие, брошенное по ходу, упало на Элю, запрыгало около ног.
Доспехова ждала на перекрестке зеленого света. Отмеренное однокласснице внимание выдано, больше никаких лишних слов. Спина ровная, равнодушная. Ветер треплет волосы. Лешка сменил скучающее выражение на радостное ожидание. Мячик исчез в кармане.
— Привет, — с запозданием отозвалась Эля.
Светофор подмигнул, меняя глазок.
Алка смотрела через дорогу. Она наконец-то перестала ломать глаза о кривую физиономию Максимихина и увидела подругу. Эля улыбнулась. Сейчас все закончится, наваждение спадет, Дронова кинет эту странную компанию и подойдет к ней. Зачем им проводить время с невнятным Сашей, с глупым Дятловым, с холодной Вероникой?
Светофор мигнул, уронил желтую слезу на красный глаз.
Сначала с Доспеховой поцеловалась Алка, потом Лешка, но чуть дольше, чем легкое касание губ. Он задержал ее за плечо, словно кроме поцелуя еще хотел заполучить немножко крови. И даже Сашка склонился, подставляясь под дежурным чмок.
— Ну, ты идешь?
На светофоре был снова зеленый. Алка смотрела недовольно. И Эля вдруг вспомнила, что на ней толстовка, которая так не нравилась Дроновой. На толстовке лошадь, которая тоже не нравится Алке. Ей последнее время многое не нравится.
— У нее после сельской тиши боязнь машин, — противно хохотнул Сашка. — Она теперь только на лошади может.
Слова эти заставили идти вперед. Загудела перепуганная машина. Светофор налился нехорошим красным светом.
— Я же говорю — дикая. — Максимихин тыкал пальцем в Элю.
Она все равно шла к ним, хоть ей этот тип был противен.
— А без него нельзя? — еще не дойдя до компании, зло крикнула Эля.
— Без тебя можно, — гыкнул Сашка.
Он подхватил под руку Алку. Та не сопротивлялась. Не пыталась отстраниться или сказать, что Сашка обалдел, ошибся адресом и вообще шел бы лесом. Она прижалась к его боку и улыбнулась. Словно ей от этого движения теплее стало.
Это было невозможно, а потому страшно. Прежнюю Алку куда-то дели, оставив незнакомую и непонятную.
— Он же урод, — прошептала Эля, надеясь, что ее услышит только Дронова. Но звук все-таки распространяется не направленно, а во все стороны. И в нежелательные тоже. Сашка нехорошо улыбнулся. Очень нехорошо.
— А ты у нас, значит, первая красавица?
— Пойдемте уже, — Ничка потянула за собой Дятлова. — Элина, догоняй!
От того, что ее назвали полным именем, Эля вздрогнула. Сказано это было так холодно…
— Отстань от нее, — одернула Максимихина Алка и повлекла следом за Доспеховой.
Все это было как-то слишком очевидно, но в голове не укладывалось. Дронова с Сашкой? Невозможно! Она его ненавидит. Он убог, глуп и вообще близкий родственник австралопитеков!
— Ты идешь? — повернулась Алка.
— А куда?
Эля сдвинулась с места. Ноги стали какими-то странными, словно их отрезали, а потом криво пришили.
— Куда-нибудь. Чего ты там хотела рассказать?
Рядом с увиденным любая новость меркла. Какая может быть деревня с лошадьми, когда тут такое…
Эля плелась следом и не знала, на кого больше злится — на Алку, которая даже не предупредила, что в ее жизни произошли такие изменения, или на Максимихина, который оказался не только дураком, но и наглым обольстителем. Это же он специально все устроил, чтобы позлить ее, чтобы увести подругу.
Почти побежала. Алку надо было предупредить. Ее нельзя было оставлять в беде.
Они что-то активно обсуждали, так что вклиниться в их разговор никак не получалось. А потом она услышала слова «день рождения», «тусовка» и невольно вышла вперед. Шестое сентября — это же скоро! Алка станет на год старше.
— Ты про шестое? — заговорила в образовавшуюся паузу. — Уже что-то придумала?
— Ах, ну да, куда мы без лучшей подруги… — ехидно сощурился Сашка.
— Мы в парк идем, да? — торопилась Эля.
Она старалась на него не смотреть. Представляла, что его нет, что это призрак, фантом, что эту мерзкую фигуру дорисовывает ее больное воображение. Но наглое видение лезло в кадр, обретало голос.
— Маленькие девочки идут в парк, а взрослые занимаются взрослыми делами.
Эля не слушала. Что ей какой-то там Максимихин? Он явление временное.
— Алка! Ты можешь остановиться?
Они замерли. Ничка с Лешкой тоже. Смотрят вопросительно, словно она вдруг заговорила на тайском.