— Полезли в воду сразу после еды?
— Нет, до еды, он залез на скалы, и уже тогда появились признаки этой эйфории. Он готовился нырнуть, а португалка издали крикнула, чтобы он смело бросался в воду, мол, хочется увидеть эффектный фигурный прыжок. Он прямо зашелся от смеха. Наша соседка не понимала, чего он так хохочет, а он не хотел говорить. И под конец стал объяснять, что чувствует себя красавцем из кино, щеголяющим перед поклонницами. Она ответила, что признает себя поклонницей, но португалка — человек посторонний. А он заливался пуще прежнего.
— Почему?
— Об этом Сильвия его и спросила. А он все смеялся и смеялся. Она была рада видеть его таким довольным, но ее заинтриговал этот загадочный смех. И он сказал, что португалка время от времени поглядывала, куда не следует, когда он отвлекался и смотрел по сторонам. Но он все подмечал, следил за ней. Понимаешь, о чем я, нет? Португалка косилась на его ширинку.
— У мужских плавок ведь нет ширинки.
— Но бедная португалка мечтала увидеть… что под ширинкой, понятно тебе?
— Глаз оторвать не могла, бедняжка. Ну, а его-то что здесь так смешило?
— Что ни с того ни с сего он оказался этаким героем-любовником и, будучи в центре внимания, старался ходить прямее и втягивать живот.
— Как он смотрелся в плавках?
— Я, Нидия, ни разу его не видела, ни в плавках, ни без плавок. А после еды он поведал о ночных рыбалках, и как надо внимательно следить за морем, ведь буря может разыграться в любую минуту, но опытный моряк всегда чувствует ее, бури, приближение. Эти довольно утлые шхуны не могут устоять перед сильным штормом, следует идти к берегу, как только переменится ветер. Он говорил, что больше всего любит это — постоянно следить за дыханием моря, чутко прислушиваться к биению его сердца и угадывать перемены. Море порой вдруг становится бурным, сердце его яростно клокочет, без явной причины. И говорил, что иногда море напоминает женское тело, и надо уметь прислушаться к его ритму, чтобы любой ценой овладеть им, нет, он сказал другое, чтобы уметь предупреждать его капризы. И пока он говорил, португалка слушала его как завороженная, а соседка стала наблюдать, не смотрит ли та куда не надо. И один раз застукала ее на месте преступления. Тут Сильвия повела себя очень странно. Попросила извинить ее, мол, ей надо немного побыть одной, хочется пройтись, остаться наедине с мысля ми, те двое аж оторопели, а Сильвия ему подмигнула и убралась восвояси.
— Не верю.
— Она сама себе не верила. Говорит, так стало жалко ту, другую, подумалось, как несправедливо — у одной всего вдоволь, а у другой ничего, и она решила одолжить его на время.
— Но те двое, видно, совсем растерялись.
— Подумай, Нидия, все это происходило в обстановке, отличной от повседневной, зелень ударяет в голову, как спиртное. И Сильвия принялась бродить по округе, снова поднялась на скалу, где ныряли, но оттуда их видно не было. Скажи, пожалуйста: ты когда-нибудь видела, как утопающему делают искусственное дыхание “рот в рот”?
— Нет, к счастью, никогда.
— Очень впечатляет. Когда живешь у пляжа, часто такое видишь. Эти здоровые ребята, спасатели в красных майках, бросаются в воду, завидев утопающего, и уже на песке, если утопленник не реагирует, сгибают его пополам несколько раз, и если он все равно не дышит, открывают ему рот и с силой вдувают воздух. И, конечно, еще больше впечатляет, когда это утопленница, ведь огромный парень располагается сверху, и вообще страшное дело — здоровенный детина возвращает покойницу к жизни. И тут наша соседка спустилась со скалы и дошла до следующего пляжа, не помню даже, как он выглядит, а потом не спеша вернулась, хотела дать им времени побольше. Но вернуться решила неслышным шагом, так неудержимо было искушение подглядеть. А вдруг он возвращает к жизни несчастную женщину, забытую всеми на свете?