— Но португалка не настолько несчастна.
— По словам нашей, был момент, когда лицо португалки вдруг страшно исказилось, на нем проступило полное отчаяние, это когда он говорил о бушующем море.
— Но он же не нарочно, он человек хороший.
— Наша Сильвия чувствовала, что имеет право следить за ними, ведь они не могли с ней не считаться, разве это не ее была идея — оставить их одних? И тут она вдруг поняла, что заблудилась. Она сильно занервничала, не могла найти обратную дорогу к месту, где их оставила. Но и звать их не хотела, чтобы они не насторожились. Решила не терять самообладания, глубоко дышать, не поддаваться волнению и продолжать поиски. Но тщетно, тщетно. И вдруг услышала что-то, ну да, громкое тяжелое дыхание, утопающая задыхается, кто-то борется, ищет спасенья от смерти, смерть задумала тебя утопить, утянуть на дно морское, даже если это прозрачная вода скалистого пляжа, все равно она погубит. Соседка вгляделась, это были они, без одежды, он накрыл португалку собою почти целиком и целовал, как целовал ее в номере отеля, одновременно пытаясь вдохнуть кислород, которого у него было в избытке, а ей не хватало. Он забрался на нее сверху, но черных плавочек и красной майки спасателя не видно, он был без всего, странное дело, это был человек, которого она так любила, и в то же время — животное, не заслуживающее никакого доверия. Она посмотрела секунду и отступила, чтобы они не заметили, что она их видит. И стала бесшумно удаляться, а много позже сделала вид, будто заблудилась, и позвала их, чтобы они успели привести себя в порядок. А потом заключила их в объятия и сказала, что чудесно прогулялась и выбилась из сил, и втроем они прилегли отдохнуть немного. Она-то, дура, наша соседка, не смогла расслабиться и заснуть, не то что те двое, потом она их разбудила и позвала немного поплавать с ней вместе. И они откликнулись, и плавали все трое, а затем вернулись, ведь без чего-то шесть отчаливала его шхуна. И по словам Сильвии, едва она увидела его сверху той, другой, сразу поняла: он единственный, кто может вдохнуть в нее кислород, которого ей самой не хватает, ведь изо дня в день она тонула и задыхалась, без него ее легкие постепенно заполнялись грязной водой. И в тот вечер на ужине португалка сказала, что в жизни не встречала щедрее человека, а наша ответила загадочной улыбкой и попросила больше не говорить об этом, пусть лучше расскажет все-все о своей жизни.
— Она со всеми обращается, как с пациентами.
— Знаешь, ерунда это. Со мной всё наоборот, я о себе никогда ничего ей не говорю, она еле успевает рассказать о своем, и еще, сама посуди, все повторяет, минимум, раз по десять. А остальные дни на острове прошли по заведенному порядку. Он к вечеру выходил с рыбаками в море, возвращался утром, перед началом ее групповых заседаний, и виделись они, лишь когда она приходила с первой дневной сессии. Тут он ее уже ждал, чисто выбритый и с улыбочкой от уха до уха, ведь близилось великое приключение — забрасывание пустых сетей, каждую ночь одно и то же, хотя, в сущности, всегда страшно, что разыграется буря и не успеешь зайти в укрытую бухту. Португалку он больше не видел, только издали.
— Он где обедал? Ему хватало ночных креветок?
— Забыла сказать, это важно. Со второго дня его выходов в море она сообразила, что он пропускает обеды, ведь днем его больше тянуло поспать. Тогда она поговорила с заведующим столовой, и каждый вечер ему готовили корзинку, ставили в холодильник, и он съедал ее поутру, вернувшись.
— А попить?
— Она приносила ему в номер ледяное пиво. И он съедал все, ничтоже сумняшеся, после душа. И на боковую. А она тем временем шла на свою первую сессию.
— И он верил, что все оплачено — для группы? Или что-то подозревал?
— Она платила за все, до последнего сентаво, он ничего не заподозрил. А в пятницу утром, когда швартовалась рыбацкая, шхуна, она ждала его на причале. Скоро отходил обратно другой корабль, с группой на борту, все разъезжались по домам. Она надеялась, что он задержится, тогда они опоздали бы на корабль, и пришлось бы ждать до следующего дня. Но нет, он явился вовремя, а у другой пристани их ждали донельзя пунктуальные автобусы, и ничто уже не могло помешать их расставанию. В автобусе, при виде первых предместий Рио, он сказал ей на ухо, что никогда не забудет этих дней, все благодаря ей.